Книга Василиса и проклятая мельница, страница 4 – Глория Нотта, Наталия Зябкова

Большего от него так и не удалось добиться. Сидя на остановке в ожидании автобуса, я решила позвонить маме. Трубку долго не брали, а потом она ответила немного недовольным голосом человека, которого внезапно оторвали от очень важного занятия:

— Привет! Что ты хотела? Только быстро, у меня тут небольшой аврал образовался.

Мама работала проводницей на железной дороге, так что аврал у неё был постоянно. Я не стала разводить экивоков, сразу приступая к делу.

— Привет, бабушка в больнице. За ней нужен присмотр, не постоянно, но…

— Ты же знаешь, у меня работа! – оборвала мама. – А что с ней?

Мы так привыкли, что бабушка никогда не жалуется, не болеет и не требует к себе внимания. Из-за этого мама, похоже, никак не могла осознать происходящего. Я пересказала слова врача, а потом пожаловалась:

— Мам, я отпросилась в университете на неделю. Дольше никак не могу остаться. Ты же скоро из рейса! Может, подменишь меня?

— Что? Да подождите! – проговорила она будто издалека, явно больше не слушая меня. – Всё, Василиса, потом поговорим, я работаю! – быстро проговорила она и её голос сменился короткими гудками.

С непониманием уставившись на экран, с которого задорно подмигивал накачанный парень с кошачьими ушами в стиле анимэ, я глубоко вздохнула и пожав плечами положила телефон в сумку. Потом так потом. Просидев с полчаса, но так и не дождавшись даже тени автобуса, я решила отправиться пешком – благо, идти минут сорок, не больше.

Места вокруг Чахлинки красивейшие – лес, широкая речка под странным названием Бриза́, длинные зелёные луга… Не удержавшись, набрала на обочине ярких васильков с ромашками и ещё какими-то незнакомыми розовыми цветами. Гнетущее настроение после посещения больницы понемногу исправлялось.

Спускаясь с высокого холма, я разглядела вдалеке разномастные деревенские дома – вот и Чахлинка! Чуть поодаль, ближе к лесу взгляд привлекала старая, если не сказать старинная мельница, примостившаяся на берегу широкого ручья, впадавшего в Бризу. Сколько раз бывала здесь на каникулах, а её не помнила. Мельница не казалась заброшенной – каменный фундамент выглядел крепко и устойчиво, добротные деревянные стены недавно подновляли, лопасти не крутились, но не вызывало сомнения – они тут же придут в движение, стоит запустить механизм и дать жерновам работу. На фоне окружающего пейзажа мельница выглядела очень живописно. Рядом примостилось два небольших амбара – наверняка для зерна и готовой муки.

Неожиданно дверь одного из амбаров отворилась и оттуда вышел мужчина в темных штанах и яркой красной рубашке. Лицо его разглядеть не получалось – слишком далеко. Мужчина остановился, словно услыхав что-то, подбоченился, глянул в мою сторону, и прислонил руку ко лбу козырьком, заслоняясь от солнца.

Интересный какой, промелькнуло в голове. Наверняка реконструктор. А может, кино снимают о Древней Руси, или сказку? Я оглянулась в поисках камер и съемочной группы. Вокруг – ни души. Лишь яркое голубое небо, грунтовка под ногами и далеко-далеко пылящий колёсами голубой грузовик с зелёным кузовом, издалека кажущийся игрушкой.

Реконструктор отнял от глаз руку и поманил. Не то чтобы я боялась незнакомых мужчин, но внутри неприятно ёкнуло, а ноги сами ускорили шаг.

В моей группе учился Мишка Авдеев, тоже реконструктор, только интересовался он темой Великой Отечественной войны. Со своей группой энтузиастов он шил одежду, сверяясь с историческими фотографиями. Ременные бляхи тех времён, значки отличия и пуговицы на гимнастёрки они покупали на блошином рынке у чёрных копателей. Разговаривать с Мишкой можно было обо всём, но стоило завести тему Великой Отечественной, как в глазах его загорался лихорадочный блеск, а лицо мигом преображалось, словно подсвеченное изнутри неугасимым вечным огнем. Он был настоящим кладезем исторической информации. В общем там было всё всерьёз. Тут похоже, тоже, но несколько по-другому.