Книга Дракон-холостяк. Визит старой тётушки, страница 15 – Маша Старолесская

Спустя несколько мгновений тётушка Тилли с несчастным Микки на руках, хозяйка дома и младшая из сестёр быстро выбрались из узкого прохода, оставив Драгонфорта наедине с Мэлли.

Он уже готовился произнести нечто высокопарное и бессмысленное, извиниться и ретироваться следом за остальными, сославшись на то, что негоже холостому мужчине оставаться наедине с девицей, но тут потенциальная невеста сама самым решительным образом дотронулась до его запястья и взглянула в глаза.

— Леопольд… Вы сами сказали, что я могу называть вас просто Леопольд… – Она быстро отдёрнула руку и вцепилась в носовой платочек. – Простите мне мою дерзость, но… Наверно, нам не стоит ломать друг перед другом эту нелепую комедию. Я знаю, для чего вы приехали к нам в гости. И вижу, что вам всё это совсем не нравится…

Она умолкла, старательно наматывая платочек на указательный палец. Драгонфорт замер в ожидании, как же будет развиваться дело дальше…

— Вы молчите, и мне от этого как будто легче, – продолжила Мэлли. – Мама хочет найти мне правильного жениха. – Она вскинула взгляд на графа. – Но я уже люблю другого…

— И кто же ваш счастливый избранник? – с усмешкой спросил Драгонфорт. Чувства он при этом испытывал смешанные. С одной стороны, его сейчас освободили от неприятной обязанности изображать жениха. С другой, такая вот решительная отставка больно била по самолюбию. Куда как приятнее отказать самому, а не принимать отказ с открытым забралом.

— Профессор Фоксбриджского колледжа сэр Уильям Биттон, – вновь потупив глаза, ответила Мэлли. – Он великий учёный, ботаник, и прекрасный человек! Жаль, мама этого пока не понимает…

— Я так сожалею, так сожалею! – вздыхала Глэдис О’Драган, вытаскивая из носика Микки очередную колючку. Пёсик негромко взвизгивал и дёргался, но тётушка Тилли держала его мягко, но крепко. Чувствовался в это некоторый опыт.

Драгонфорт наблюдал за происходящим, скрестив руки. Он оставил несостоявшуюся невесту наедине с её кактусами.

Чувства облегчения от того, что он избежал дальнейших неловкостей, и всё разрешилось к обоюдному удовлетворению, почему-то не было. Не то, чтобы Мэлли ему так понравилась, не то, чтобы он старался произвести на неё положительное впечатление… Но как можно было с такой лёгкостью отказаться от борьбы за его сиятельную персону?

— Осталась последняя, – певучим голосом произнесла хозяйка дома. – Потерпи, мой мальчик!

Она потрепала пёсика по белой кудлатой голове и снова взялась за пинцет.

— Теперь наложим мазь, чтобы не жглось и не зудело, и всё будет хорошо… Тилли, моя дорогая, я тебе передам остатки, скажешь горничной, чтобы мазала ему носик утром и вечером еще два дня.

Тётушка поджала губы:

— Глэдис, милая, ну как я могу доверить здоровье Микки какой-то горничной! Я буду заботиться о нём сама…

Драгонфорт почувствовал, что от обилия нежностей и уменьшительно-ласкательных форм у него начинается изжога. Что ж, спалить эту оранжерею со всем содержимым могло бы оказаться не такой плохой идеей, как он думал ещё четверть часа назад.

— Смотрите, смотрите, сейчас… – донёсся из глубины оранжереи голос Мэлли. Каблучки туфель стучали по плиткам пола. Девушка спешила между рядами столов, неся на вытянутых руках горшок со злополучным огнеупорным кактусом. Уродливый волдырь с одного бока растения набух и покраснел.