Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 111 – Виктория Богачева

— Мадам, как зовут вашего мужа? — спросил он, отчаявшись листать страницы.

— Прошу прощения?.. — удивленно посмотрела на него.

— Ну, может, вас к мужу приписали? Потому и найти не могу.

— Я здесь читаю лекции, а не приписана к мужу, — отрезала я ледяным голосом. — Мадам Воронцова. Ничья жена.

Понимала, что обижаться глупо, да и давно пора было привыкнуть, но каждый раз все равно чувствовала неприятный, болезненный укол. В их глазах женщина являлась приложением к мужчине. Не была достойна даже отдельной строчки в длинном списке имен и фамилий.

За мной уже выстроилась приличная очередь, а мужчина все копался с бумажками. Чужие, неприязненные взгляды сверлили затылок. Я лишь крепче перехватила трость и расслабленно опустила плечи.

— Нашел... — буркнул он недружелюбно. — Вас мужской фамилией записали. Воронцов Ольга Павловна.

Я закатила глаза. Поразительная мелочность.

— Проходите, мадам, — вздохнул мужчина и посторонился.

Первым, что я отметила, был огромный ковер в холле. Не припомню его прежде. Внутри все сияло и сверкало, отполированное и начищенное до блеска. Только в одном коридоре я насчитала три портрета Александра II: два личных и с семьёй. На стенах прибавилось благодарственных писем Лебедеву Сергею Федоровичу; а сам он уже расхаживал в парадном мундире, гордо выпятив увешанную орденами грудь.

В парадных мундирах нынче были все мужчины: и преподаватели, и студенты, и смотрелось это по-настоящему красиво и гордо. Их начищенная обувь блеском могла посоревноваться с отполированным паркетом.

Несмотря на ранний час, в холле мне показалось тесно. Я стала чуть в стороне ото всех, поближе к двери, чтобы встречать своих девушек, но пока мимо меня проплывали лишь важничавшие студенты. У некоторых нежный юношеский пушок на подбородке и над верхней губой весьма комично сочетался с заносчивым выражением лица.

— Прекрасно выглядите, Ольга Павловна.

Даже доцент Белкин приоделся по случаю. Избавился от засаленного сюртука с протертыми локтями, и парадный мундир превратил его в весьма солидного господина средних лет. В руках он держал увесистую по виду папку-портфель.

Заметив мой интерес, доцент смутился.

— Там кое-какие наработки, — пояснил небрежно, но почему-то покраснел. — Вы же знаете, что Его Императорское Высочество весьма живо интересуется научной сферой...

Стало любопытно, и я хотела спросить, какие же у доцента есть наработки, но рядом с нами легла тень, и, повернувшись, сперва я уперлась взглядом в ордена на мужской груди. Мундир на нем был темно-зеленым, почти черным — с золотой отделкой по борту, воротнику и обшлагам.

— Доброго дня, Ольга Павловна, — бархатным голосом произнес Ростопчин.

Его увидеть я не ожидала. Вообще-то, запретила себе даже думать о Тайном советнике.

— Какими судьбами здесь, Александр Николаевич? — приветливо склонила голову я и боковым зрением заметила, как при его появлении доцент Белкин предпочел испариться.

— Дела служебные, — расплывчато отозвался он.

Я мило улыбнулась и застыла.

Но он никуда не ушел. Стоял в шаге от меня, заложив за спину руки, в одной из которых держал светлые перчатки.

— Вам удалось встретиться с человеком от Василия Васильевича? — прочистив горло, спросил спустя несколько минут неловкой тишины.

На языке разочарованием осела горечь. Хотелось услышать совсем другое. Например, как прекрасно я выгляжу...