Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 112 – Виктория Богачева

— Удалось, но, боюсь, я лишь напрасно потратила время занятого господина, — и потому ответ вышел резче, чем я хотела.

— Почему вы так думаете? — Ростопчин повернулся всем корпусом.

— Он не воспринял меня всерьез. Впрочем, к этому я давно привыкла, — небрежно пожала плечами.

Удивительно, но Тайный советник нахмурился.

— Это никуда не годится, — пробормотал он.

Давно ли вы сами, Александр Николаевич?.. — подумала я про себя, но озвучивать мысли не стала.

Темно-зеленый парадный мундир был Ростопчину к лицу. Я засмотрелась на него, раздумывая параллельно, не он ли инициатор запросов в отношении меня?..

Мог, конечно.

Мы больше не говорили, и я удивлялась, что Тайный советник не уходил. Он здоровался со знакомыми и приятелями, круг которых был весьма обширен, и упрямо оставался на месте — в шаге от меня. В глубине души я радовалась, потому что коротать время с ним, а не в одиночестве было гораздо приятнее. Пусть мы и молчали.

И меня рядом с ним воспринимали иначе. Улыбались те, кто прежде сухо кивал в коридорах Университета. Выражения лиц смягчались, голоса становились любезнее...

Все это было, естественно, наигранным и фальшивым, и происходило лишь благодаря присутствию Ростопчина, но...

Приятно получить пусть и минутную передышку, когда каждое появление в стенах университета — борьба и вызов обществу.

Словно по совпадению, когда в холле появились первые слушательницы моих лекций, Тайный советник решил откланяться.

— Должен идти, Ольга Павловна, — сказал с сожалением. — Остались кое-какие дела.

— Конечно, — поспешно вставила я. И, решившись, добавила. — Благодарю за компанию.

Его взгляд дрогнул, по губам скользнула улыбка. Ростопчин уже шагнул вперед, но в последний момент чуть повернул голову и сказал.

— Совсем забыл упомянуть, что темно-лиловый вам очень к лицу. Чудесно гармонирует с волосами.

Я так растерялась — словно девица на первом балу! Забыла даже поблагодарить, а он, усмехнувшись, поспешно ушел, оставив меня с глупым румянцем.

Но краснеть было некогда: пришлось быстро брать себя в руки и поворачиваться к девушкам, сбившимся рядом в небольшую стайку.

Посмотреть на приезд Великого князя нам не позволили: всем велели пройти в аудиторию, где должна состояться лекция.

— Держите своих девиц в узде, — успел шепнуть князь Мещерин, когда мы случайно поравнялись с ним в длинном коридоре, по которому медленно продвигались студенты, преподаватели и слушательницы.

Я фыркнула и даже не стала ему отвечать. Девушки от юношей были разделены несколькими рядами, состоящими из сотрудников университета.

— В аудитории строгое деление на секторы, — но Мещерин не унимался и продолжал бубнить мне на ухо. — Вам надлежит пройти к выбранному, и никаких вольностей.

— Непременно, — процедила я сквозь зубы.

Конечно же, слушательницам выделили самый дальний и боковой сектор, из которого Великого князя будет видно хуже всего.

— Так вот как выглядит настоящая аудитория, а не загон для нас, — княжна Платонова не смогла промолчать, когда мы вошли, и сморщила хорошенький носик.

Мещерин, который продолжал действовать мне на нервы, скривился и побагровел, но не успел ответить: к счастью, нас разлучила напиравшая сзади толпа.

— Следуйте за мной, дамы, — велела я, распрямилась и направилась к нашему сектору.