Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 12 – Виктория Богачева

Я была готова поклясться, что услышала его раскатистый смех. Тряхнув головой, я приложила к вискам указательные пальцы и чуть надавила. Затем нацепила на губы ровную, привычную улыбку и посмотрела на Мишу, который каждое мое движение провожал настороженным взглядом.

Да уж. Сегодняшний вечер явно выбивался из череды наших обычных занятий.

И это я еще даже не представляла, что ждало меня утром в стенах Университета.

— На вас поступила жалоба, Ольга Павловна.

Это было первым, что я услышала, когда вошла в аудиторию, где собирались между лекциями преподаватели. Даже накидку не успела снять, когда Сергей Федорович обратился ко мне с противоположного угла помещения. Нарочито громко, чтобы услышали все, кто был заинтересован.

— Какая жалоба? — с недоумением переспросила я. — Если от полковника Оболенского, то накануне вечером мы все с ним прояснили.

— Так вами еще и Лев Васильевич недоволен? — Сергей Федорович округлил глаза.

Черт.

— Как я уже сказала, все разногласия были нами урегулированы вчера, — сухо сообщили я, мысленно выругав себя за излишнюю болтливость.

Профессор Лебедев не то хмыкнул, не то крякнул и недоверчиво на меня посмотрел.

— Я непременно уточню этот вопрос. Непосредственно у полковника Оболенского.

— Как вам будет угодно.

Я повесила накидку на вешалку и прошла к столу, принялась вытаскивать из саквояжа материалы, которые подготовила к лекции. Кроме меня и профессора Лебедева в аудитории находилось еще несколько мужчин, но я никого из них не знала по именам. Они, конечно же, ответили на мое приветствие, но в остальном предпочитали делать вид, что меня нет.

Я покривлю душой, если скажу, что меня не задевало подобное пренебрежение. Но лучше уж так, чем лесть в глаза и шепотки за спиной.

— Жалоба поступила от князя Платонова, Григория Ильича.

Отца миловидной блондинки Софья.

Я посмотрела на Лебедева и кивнула, показав, что слушаю. Не только я одна. Нашему разговору в аудитории внимали все. Безучастных не нашлось.

— В чем же состоит жалоба князя Платонова?

— В том, что вы учите его дочь без его разрешения. Согласно жалобе князя, вы… э-э-э… «вскружили голову юной княжне и толкаете ее на путь, не подобающий женщине, тем самым подрывая ее нравственность».

Я на миг буквально лишилась слов — хотя, если быть честной, эта позиция не была мне в новинку в условиях XIX века. В ушах у меня зашумело, и я стиснула ладонями столешницу, чтобы немного прийти в себя.

— Не я проверяла документы, которые предоставляли мои ученицы при записи на курсы. Если их допустили, следовательно, документы были подготовлены верно, — смогла вытолкнуть я из себя.

Женщины могли поступить на Высшие курсы только при наличии разрешения от родственника мужского пола: отца, брата, мужа. Без него к учебе барышни не допускались.

Сергей Федорович с показным сожалением развел руками.

— Понимаю, что вы не несете прямой ответственности за проверку, — протянул Сергей Фёдорович с глубоким, наигранным вздохом, словно искренне сочувствовал. — Но вот князь Платонов, к примеру, утверждает, что его дочь поступила без его официального согласия.

Я постаралась дышать ровнее, хотя сердце колотилось, как загнанная птица.

— А разве без согласия не должны были отказать при записи? Раз поступила, стало быть, кто-то оформил разрешение. Или вы полагаете, что она подделала документы?