Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 136 – Виктория Богачева

— Я бы хотела встретиться с человеком, который помог мне в самом начале. Возможно ли будет пригласить его в особняк или это неприлично?

Записка от князя Барщевского лежала на прикроватной тумбочке в самом низу высокой кучи. Он написал одним из первых. А помимо благодарности я еще раз хотела поговорить с ним о таинственных запросах в отношении меня. Если их посылал не Ростопчин, то кто?..

Теперь, когда на моей стороне была еще и светлейшая княгиня Хованская, я надеялась, что таинственного отправителя получится установить.

Варвара нахмурилась и потерла лоб.

— Это не совсем правильно, но, думаю, можно устроить. Обстоятельства у нас исключительные, в конце концов, — и она вновь грустно улыбнулась.

— Я хочу поговорить с ним о тех запросах, — призналась я. — Они слишком сильно меня тревожат, не могу перестать о них думать.

— Ты веришь словам Александра Николаевича? — Варвара проницательно на меня посмотрела. — Он может отрицать все лишь потому, что не желает сознаваться тебе в этом. Все же подобное его не красит.

— Верю, — твердо отозвалась я. — Он мог бы умолчать о многом, но не стал. Я думаю, он честен со мной — настолько, насколько возможно. Как и я с ним…

— Тогда решено. Я постараюсь устроить вам встречу. Чтобы не выглядело подозрительно и не привлекло лишнего внимания. Как ты понимаешь, мы все сейчас под тщательным наблюдением, — хмыкнула она и дернула плечом.

Вскоре я почувствовала, что устала. Все же слишком много активности для одного дня, когда я не поправилась до конца. Сославшись на утомление, я поднялась в выделенную мне комнату.

Спать не хотелось, и я решила, что пришло время заняться накопившимися записками и открытками. Часть из них, самые нижние и первые, я пролистала накануне, но оставшиеся укоризненно смотрели на меня с тумбочки, грозясь рассыпаться по полу от любого неосторожного прикосновения.

Устроившись на кровати, я принялась читать. О моем здоровье справлялись многие: написали почти все слушательницы, а княжна Платонова — трижды. И даже преподаватели отправили по формальной визитке. И Лебедев, и Вяземский, и остальные. Доцент Белкин был чуть более сердечен, чем его коллеги. Я листала открытки от женщин, с которыми познакомилась на чаепитии у Варвары: баронесса Энгельгардт, Анна Головина, графиня Шереметьева, княгиня Черкасская, Мария Васильевна Трубникова...

Но это было в самом начале.

Как только в печати появились первые обличающие меня статьи, тон записок изменился. Ко мне обращались теперь незнакомые люди, смели в чем-то обвинять! Кто-то не чурался и оскорблениями...

Сперва мне хотелось сжечь всю эту мерзость в камине и тщательно вымыть руки, но я решила быть умнее. Я отобрала подозрительные записки и сложила их в отдельную кучу. При случае передам или Ростопчину, или покажу князю Хованскому, или еще что-нибудь придумаю, но так просто я это не оставлю.

Их авторы были слишком наивны, чтобы скрываться за анонимностью, и многих можно было определить по инициалам или обратному адресу. Конечно, несколько записок пришли без имен — здесь угадывалась опытная рука.

Среди анонимных посланий нашлась и одна знакомая прямоугольная визитка с черной меткой. На сей раз ее вложили в небольшой конверт. Очевидно, пытались худо-бедно замаскировать.