Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 138 – Виктория Богачева

Она некоторое время сосредоточенно обдумывала мои слова, затем медленно кивнула. На губах Варвары расцвела первая настоящая улыбка.

— Знаешь, наверное, ты права. Терять нам все равно нечего. Но будет лучше, если я отправлюсь на аудиенцию одна. Тебе сейчас не стоит привлекать лишнее внимание.

Я собралась уже возразить, но, поразмыслив немного, осеклась. Ведь вчера Ростопчин довольно непрозрачно намекнул, что мне следует побыть в особняке Хованских, подальше от любопытных и злых глаз. Следует прислушаться к его совету и не лезть на рожон. Если уж их беспокоит, где я находилась в момент убийства Зинаиды...

— Я согласна, — произнесла я и почувствовала на языке горечь. — Так будет лучше.

— Все наладится. Это тоже пройдет. Газеты пошумят пару дней и успокоятся. Ты сможешь вновь бывать на людях, — сочувственно произнесла Варвара.

Затем расправила юбку на коленях и поднялась.

— Мне уже давно пора, я зашла к тебе буквально на несколько минут… Увидимся за завтраком. А после сочиним письмо.

Именно так мы и провели первую половину дня. Закрывшись в будуаре Варвары, попыталась придумать что-то убедительное и цепляющее, способное заставить пригласить княгиню Хованскую на аудиенцию в связи с неотложностью вопроса.

Затем гувернантка-француженка привела Варваре детей, и я оставила их наедине. Но долго наслаждаться одиночеством у меня не получилось, потому как лакей передал, что внизу ожидает господин Тайный советник.

Сердце, бившееся ровно, сбилось на мгновение с привычного ритма. В груди что-то затрепетало, и я поняла, что радуюсь тому, что он пришел. Как и обещал.

Стоя перед зеркалом, здоровой рукой я провела по волосам и разгладила воротник платья, и покинула спальню.

Когда я вошла в гостиную, Ростопчин поднялся навстречу. Я перехватила его взгляд, которым он скользил по платью и прическе, и с трудом подавила неуместную улыбку.

— Доброго дня, Александр Николаевич.

Когда он приветственным жестом целовал мне руку, то задержал пальцы в своей ладони дольше, чем позволяли требования приличия. И лишь после этого снял перчатки.

— У меня для вас письмо, — сказал, отпустив, наконец, мою руку.

— Все прошло благополучно вчера? — спросила я нетерпеливо, узнав на конверте почерк Миши.

Как только все немного уляжется, первым же делом навещу мальчика.

— Вполне, — Ростопчин пожал плечами и опустился в кресло после того, как я заняла свое. — Ваш воспитанник — весьма тихий молодой человек.

— Или скорее забитый, — я вздохнула и также, достав из небольшой тряпичной сумочки, протянула Тайному советнику стопку писем. — Я хотела показать вам...

— Что это? — спросил недоуменно, приняв у меня из рук конверты.

— Письма, которые я получила. Там угрозы или оскорбления... Не знаю, поможет ли это расследованию, но решила, что будет лучше сперва показать вам.

Договорив, я почему-то смутилась.

— И еще это, — визитку с черным квадратом я оставила напоследок.

Увидев ее, Ростопчин почти не удивился. Но совершенно точно рассердился — я видела, как на плотно стиснутой челюсти заходили желваки.

— Значит, не Зинаида, — высказал он очевидную мысль.

— Она никак не успела бы, — согласилась я.

Словно забывшись, Александр Николаевич стиснул кулак и смял визитку. А когда очнулся, то несколько оторопело посмотрел на кусок картона на своей ладони.