Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 140 – Виктория Богачева

Расстарался князь Мещерин.

— Что с вами? — спросил Ростопчин участливо, и его забота окончательно меня добила и заставила всхлипнуть.

Двумя пальцами я надавила на глаза, пытаясь сдержать слезы.

— Мне так стыдно! Я хвасталась этой лекцией и письмо, как глупая сорока, и вот как все оказалось, — выдохнула я шепотом. — Даже этого я не смогла добиться, потребовалась протекция князя Мещерина, который не может меня терпеть.

— Бросьте, — строго приказал Ростопчин. — Бросьте немедленно себя корить. Откуда бы вам знать все это? У вас было полное право гордиться собой. Полное.

Горло свело от незамысловатой, но предельно честной похвалы.

— Вы многое вынесли и прошли большой путь, — несколько скованно продолжил Тайный советник.

Кажется, хвалить кого-либо ему было в новинку.

— И можете гордиться собой.

Почувствовав, как теплая благодарность заполнила грудь, я посмотрела на Александра Николаевича.

— Спасибо, — проговорила тихо, но искренне.

— Не стоит, — еще более строго отрезал Ростопчин. — Я лишь сказал, что думал.

Я едва заметно кивнула и отвела взгляд, чтобы он не увидел, как дрожат ресницы.

— Могу ли я поведать об этом княгине Хованской? — спросила поспешно, чтобы отвлечься и направить разговор в другое русло.

Ростопчин, очевидно, совсем не привык делать комплименты, я же не привыкла выслушивать хвалебные речи, и нам обоим было неловко. Но, признаюсь, еще и приятно.

— Разумеется, — он непринужденно пожал плечами.

Неожиданное озарение заставило меня податься вперед и прикипеть к нему взглядом.

— Александр Николаевич, а не сможете ли вы выяснить, кем были направлены запросы в отношении меня?

Тайный советник, несмотря на серьезность ситуации, посмотрел на меня с самодовольной ухмылкой.

— Я уже два дня, как этим занимаюсь, Ольга Павловна. Пока к разгадке этой великой тайны не приблизился, но попыток не оставляю.

Я изогнула брови, стараясь понять, шутил ли он или говорил всерьез.

— Почему великой тайны? — все же спросила осторожно, и его лицо вдруг ожесточилось.

— Потому как сведения засекречены, а я далеко не на том счету, чтобы по первому слову меня к ним допускали, — с мрачным, злым сарказмом отозвался Ростопчин.

— Засекречены сведения о человеке, который интересовался моей судьбой? — вновь уточнила я, потому что звучало дико и неправдоподобно.

— Именно, — кивнул он.

На некоторое время я замолчала, пытаясь осознать услышанное.

— Но зачем и для чего, и кому это нужно?.. — моргнула длинными, густыми ресницами и подняла взгляд.

У Тайного советника дернулся кадык, он сглотнул и с усилием отвел взгляд от моего лица.

— Очень хороший вопрос, — усмехнулся он. — Руки так и чешутся увезти вас на вокзал и посадить на первый попавшийся поезд, лишь бы подальше от столицы.

— Только не в город N.

Я надеялась, что невинная шутка чуть разрядит атмосферу, но Ростопчин вспыхнул внезапной злостью. Он вскочил с кресла и заходил кругами.

— Это не смешно! — вытолкнул он, сверкнув взглядом. — Вы — вольно или невольно — оказались в самом центре чужой войны, Ольга Павловна, и вас может так зацепить осколками, что не собрать потом по кусочкам.

Аналогия была неприятной, но точной. Ростопчин замер напротив кресла, в котором я сидела, буравя меня недовольным взглядом. Кажется, злость исчезла так же внезапно, как появилась, уступив место сомнению и досаде.