Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 92 – Виктория Богачева

Кому я была нужна, в конце концов, чтобы расходовать на меня силы больше, чем требуется для подбрасывания визитки под дверь?

— Рады видеть вас в здравии, Ольга Павловна, — без улыбки поприветствовал меня Лебедев в стенах Университета в четверг.

Кажется, воспрянул духом лишь князь Мещерин, поскольку, наконец, появилась возможность пить мою кровь на лекциях.

— А я как рада, Сергей Федорович, — я безмятежно улыбнулась и похлопала ресницами.

В здании кипела жизнь. Лебедев готовился к визиту Великого князя: уже натирали воском полы, мыли окна и даже стены, развешивали в коридорах парадные портреты, пейзажи, вычурные благодарственные письма... Я сразу вспомнила потемкинские деревни и развеселилась.

Вот бы пригласить Кирилла Николаевича Романова в аудиторию, где я веду лекции... Уверена, там никто не станет менять мебель и мыть окна. Помещение предстало бы перед Великим князем во всей красе.

Мещерин же, который шел чуть впереди, словно прочитал мои мысли. Он обернулся и сказал со злорадством, которого не пытался скрыть.

— Весьма необременительный график работы у вас выходит, мадам Воронцова.

— О чем вы? — я сразу насторожилась, поскольку ничего хорошего от него не ждала.

— Три дня прогуляли на этой неделе, а на следующей вы также освобождены от своих лекций в связи с визитом Его Императорского Высочества.

Тень непонимания пробежала по моему лицу, потому что Мещерин хмыкнул.

— Сергей Федорович вам не передал еще? В четверг и в пятницу вы без лекций.

— И почему же? — уточнила с прохладцей.

В животе неприятно скрутило, потому что о причине я догадывалась.

— Чтобы никак не могли помешать венценосному визиту. Не нужны в стенах Университета ваши, с позволения сказать, курсистки.

— Понятно.

Мещерин продолжал сверлить меня выжидательным взглядом. Что он надеялся увидеть? Истерику, обиду, разочарование?..

Я поджала губы и, опираясь на трость, как могла спешно зашагала к своей аудитории.

Занятно, что князь попенял мне на необременительный график работы и выдуманные прогулы. На прошлой неделе и он, и члены комиссии фактически отсутствовали, как и Лебедев, а нынче я не видела никого, кроме Мещерина.

И даже Ростопчин не явился.

Но спрашивать о нем я, разумеется, не стала.

В аудиторию я вошла с мрачными чувствами, которые, впрочем, быстро рассеялись, когда слушательницы окружили меня, стояло переступить порог.

— Мы так рады, Ольга Павловна, так рады!

— Испереживались за вас!

— Вы получили цветы от меня? Ходили выбирать их с маменькой!

Девушки тараторили, перебивая друг друга; каждая хотела сказать доброе слово. Только Зинаида держалась в стороне. Однако все же подошла и пробормотала нечто похожее на «с выздоровлением, мадам».

Вскоре глаза у меня наполнились слезами. Я вспомнила, как впервые оказалась в аудитории несколько недель назад и встретилась лишь с тремя настороженными слушательницами, которые смотрели на меня недоверчиво и колко, и выглядели так, словно не понимали, как сюда попали.

Теперь пятнадцать прекрасных барышень ходили на каждую мою лекцию, внимательно ловили все, что я говорила, и искренне переживали, когда я была вынуждена провести три дня дома.

В общем, я так увлеклась пожиманием рук и благодарностями за цветы и карточки с пожеланиями выздоровления, что опоздала с началом лекции на двадцать минут.