Книга Охотники за дурью, страница 103 – Роман Путилов

Серафима прошла на кухню, тяжело упала на табурет и беззвучно заплакала, а глядя на нее, заплакал и мальчишка, зло поглядывая на меня и теребя мать за рукав самосвязанной кофты.

— И что теперь делать? — проплакав несколько минут, женщина подошла к раковине, омыла лицо и повернулась ко мне, пытаясь перемогаться покрасневшими глазами.

— Наверное, самое правильное — это написать заявление о розыске без вести пропавшего.

— Вы же сказали, что убили его?

— Я сказал, что он пропал и, по моему мнению, его убили из-за квартиры. И, чтобы его искать или опознать среди невостребованных трупов в морге, надо написать заявление о том, что ваш муж пропал без вести в июле. А так как вы единственная его близкая родственница, то заявление должно быть от вас. Вы же не развелись?

— Нет, не развелась, все, наверное, на что-то надеялась. Он же, Сережа, хороший, работа у него была хорошая. Мы с ним познакомились, когда он к нам на практику приехал, от института. Ну и завертелось у нас с ним, а потом уже и живот у меня на нос полез, так он сразу сказал, что женится. Родители Сережины меня хорошо приняли, слова плохого не сказали, а когда Вадик родился, так деды нарадоваться не могли. А потом, и отец и мать, как-то быстро умерли, и Сергей затосковал, и попивать начал. Я ему говорю, что нельзя ему пить, да куда там. У него, говорили, дед запойный был, но потом, когда чуть не умер, он с этим делом завязал, а вот Сергей не смог. Стал меня поколачивать, вещи все растащил из дома. С работы его конечно выгнали, там и непьющих не знали куда девать.

Женщина замолчала, а я, посидев пару минут для приличия молча, потребовал паспорт и фотографию Сергея Самохина.

Фотографий оказалось несколько — десяток свадебных и одна с какого-то выезда на природу, со сбитым фокусом, не очень четкая, поэтому пришлось брать свадебную, сделанную профессиональным фотографом. На мою удачу у «потеряшки» была особая примета — на левой руке у двух пальцев отсутствовали по одной фаланге — последствия неудачной поездки на мотоцикле. В чем был одет пропавший муж женщина, естественно не знала, да еще начала возражать против даты пропажи.

— Я же не знаю, когда он пропал. Почему вы пишете, что в июле? Может быть он позже потерялся.

— Вы Сергея когда последний раз живым видели? В июле, в квартире на Новом массиве? Ну, а что спорим. Положено именно так писать. — закончил я дискуссию: — Теперь давайте разбираться с вашим наследством.

К моему глубочайшему удивлению, Серафима заявила, что наследство ее не интересует, квартира семьи Самохина ей не принадлежит, а значит, чужого ей с сыном на надо, и вообще, в Город, с его ужасами и убийствами, она ни ногой. Такой ярый альтруизм мне был совершенно не нужен, пришлось психологически надавить на несчастную женщину, попеременно взывая к ее совести, напоминая о голодном ребенке, долгах за квартиру, из которой их в любой момент могут попросить, убийцах ее мужа, которые спокойно проживают в квартире своей жертвы и о несчастном Сергее, что бессильно смотрит на эту безобразную картину с небес.

Серафима плакала, кричала, что она боится за себя и за сына, и продолжалось это очень долго, пока мы не пришли к компромиссу.

— Хорошо, я вашу квартиру продаю, за нормальную цену, но беру за это пять процентов от стоимости, как обычный агент по недвижимости, и привожу вам деньги сюда. Вы, раз боитесь, в город можете не приезжать. Все правильно? Ну, если все правильно, то мне нужна от вас доверенность.