Книга Охотники за дурью, страница 101 – Роман Путилов

— К сожалению, прокуратура отказывается забирать у нас дело, пока не доказано, что в нем замешаны сотрудники милиции. — поморщился следователь.

— А, то есть, вы пытаетесь дело спихнуть в прокуратуру и поэтому меня сейчас привязать пытаетесь…

— Громов, прекратите. Мы пытаемся разобраться, поэтому отрабатываем всех, кто может быть причастен.

— Громов, давай, прекращай балаган. — скривился заместитель начальника «угла». Я его не знал, он пришел в РОВД недавно, поэтому от ответа ему я воздержался.

Потом была организационная суета, пока искали понятых и подсадных, апофеозом стал скандал с очками.

— Это что? — я отодвинул от себя тяжелые роговые очки с толстыми линзами.

— Громов, наденьте очки.

— И не подумаю. Я не знаю, откуда вы их взяли, может с дохлого БОМЖа.

— Это очки Аллы Григорьевны из следствия.

— Не буду я надевать очки после Аллы Григорьевны, уж извините. Если хотите меня в очках опознавать, несите очки Светочки из кадров.

Светочка была общепризнанной красавицей отдела, ее очки пахли лавандой, и были не настолько уродливые, поэтому эти очки я надел без скандала. Зато начал скандал один из статистов, солидный мужчина в дымчатых очках с элегантной тонкой оправой, который потребовал немедленно отпустить его, так как ему обещали, что все действо не продлится больше двадцати минут, а прошел почти час…

Кабинет уголовного розыска Дорожного РОВД.

Я даже не сомневался, что жена Бубнова, войдя в кабинет, сразу ткнет в меня пальцем.

— По каким признакам вы опознали этого гражданина? — следователь удовлетворенно улыбнулся.

— По очкам и чертам лица. — как по писанному отрапортовала гражданка потерпевшая.

— Очень хорошо. Подойдите, пожалуйста, гражданка Бубнова и распишитесь в протоколе. Все, кроме Громова, могут быть свободны…

— Стоять. — гаркнул я, что мои соседи — статисты вздрогнули: — Я хочу сделать заявление.

— Желаете в чем-то признаться? — ухмыльнулся майор: — Давайте, сейчас самое время.

— Я желаю признаться, что гражданка Бубнова соврала, в том, что до опознания видела меня только в своей квартире. Час назад она стояла возле двери кабинета номер восемь в присутствии вашего сотрудника и наблюдала за мной через щель, пока я шел по коридору. А когда я решил полюбопытствовать, кто это так мной заинтересовался, я зашел в кабинет и представился, сообщив, кто я такой и в каком отделе служу. И второе замечание на ваш процесс опознания. Когда в ряду стоят люди, а лишь у одного из них на носу женские очки, трудно согласится, что статисты похожи. Давайте мне бланк протокола, я свои замечания туда запишу.

— Гражданка Бубнова, это правда? Вам кто-то показывал этого сотрудника и говорил, что он Громов?

— Нет, это неправда. — Отчеканила дамочка, с ненавистью глядя мне в глаза:

— Я просто ждала в кабинете, дверь была закрыта, а этот сам зашел и сам назвал свою фамилию, мол, совсем замучили Громова, заставляют в отпуск на работу бегать или что-то вроде этого. Отдай деньги, сволочь, мне детей кормить нечем!

Я досадливо поморщился — ожидал, что она стушуется от моего заявления, но девица имела крепкие нервы.

Потом было еще одно опознание, на котором дед заявил, что разглядел внешность «адвоката» плохо, но зато уверенно опознает меня по голосу, затем были очные ставки, где «потерпевшие» попытались напасть на меня, а я заявил, что все происходящее здесь является местью со стороны родственников задержанного мною преступника… В общем, было весело, особенно, когда потерпевшие узнали, что задерживать меня никто не будет. Дед просто криком кричал, что порежет меня на куски если я не верну им деньги. А на следующий день я поехал в районный центр, где проживала жена или вдова алкоголика Самохина, потому что ждать окончания новогодних каникул, когда откроются и детские садики, я посчитал опасным для себя.