Книга Карбоновое сердце, страница 172 – Марьяна Куприянова

Так, – подумалось мне, – нельзя больше оставаться на одном месте с этой ужасной мыслью наедине. Надо пошевелиться, хоть что-нибудь сделать, иначе можно сойти с ума.

Стоило встать на ноги, как голова пошла кругом, и меня пошатнуло. Гектора больше нет в живых. А я так и не успела сказать ему самого важного. Так оно всегда и бывает. Нет ничего, что невозможно исправить, пока смерть не взмахнет блестящим серпом. Но ты понимаешь это именно тогда, когда становится поздно.

Вспомнив о закрытом гробе, я вновь разрыдалась, согнувшись, чтобы обхватить руками живот. Страшно представить, во что превратила авария его длинное тело и необыкновенное лицо, подобных которому я нигде не встречала. Смерть забирает молодых и талантливых, ведь они слишком хороши для этого дерьмового мира.

Нужно было умыться и хоть немного успокоиться. Странно, но я все еще не понимала, где конкретно нахожусь, и меня это не особенно волновало. Надо найти ванную или кого-нибудь живого, – решила я, сделала пару шагов и услышала музыку, словно из ушей достали вату. Прислушавшись, я разобрала мотив, а затем и слова. Duran Duran – «Ordinary World». Пошла на звук, отмечая, как помещение приобретает все более знакомые черты, а тело начинает знакомо побаливать.

Вместо ванной я отправилась на кухню, интуитивно зная, где она находится, но не задаваясь вопросом, откуда мне это известно. Музыка становилась отчетливее, слова – разборчивее, я медленно приближалась к источнику, затаив дыхание, опасаясь спугнуть догадку. И вдруг услышала мужской голос, подпевающий исполнителю – глубокий и звучный, как долгое эхо в подземной пещере:

На пороге кухни я замерла, не веря своим глазам.

Там, между столом и плитой, в одних шортах и со сковородкой в руках жарил блинчики Гектор Соулрайд. Это его кухня, его квартира, я узнала это место, я наконец-то его узнала. Но как я оказалась здесь? Или эта райская идиллия – награда за все мои муки?.. Тогда мне не хочется обратно, в реальность. Не хочется.

Гектор поначалу меня не заметил, а я все молчала, наблюдая за его слаженными движениями, как зачарованная. Развитые мышцы груди и плеч играли на свету, ничем не прикрытые и прекрасные; рыжие волосы на груди, на руках, на лице и животе искрились медью; пот блестел на крепкой шее и высоком лбу, словно масло. Пахло тестом, молоком и ванилью. В распахнутое окно бил солнечный свет, такой яркий и прошибающий насквозь, что хотелось жить. Впервые за долгое время мне хотелось жить.

Потянувшись к щетине, чтобы почесать испачканную мукой щеку, мужчина заметил меня. Я вздрогнула, стоило нашим глазам снова встретиться. Из груди вырвался непонятный звук, похожий на тот короткий смешок, когда испытываешь внезапное облегчение.

— Живой?

Ноги подвели меня, и я безвольно осела на пол, слабо цепляясь за стенку.

— Сара! Тебе стало хуже?

Гектор быстро оказался рядом, даже слишком быстро для реальности.

— Что с тобой? Все-таки вызвать врача?

Эти зеленые глаза – они снова рядом. И жесткие рыжие волосы волной зачесаны назад. И грубоватые жилистые руки прикасаются ко мне, требуя ответов. Неужели все это наяву?