Книга Карбоновое сердце, страница 170 – Марьяна Куприянова

Вскоре мне написал – странное дело – Билл. Я даже обрадовалась его письму, впервые за долгое время испытав некое подобие положительного чувства, словно на миг вернулась в прошлую жизнь. Хартингтон разорвал все связи с родителями и Гранж Пул Драйв, переехал в Нью-Йорк, открыл свой бизнес, никак не связанный с автоспортом, и больше никогда не хочет слышать что-либо о гонках. Как и я, он желал забыть Уотербери и все, что с ним связано, как страшный сон. Перечеркнуть множество совершенных там ошибок. Начать жизнь с чистого листа. Но у него, как и у меня, ничего не получалось. Гранж Пул Драйв – необыкновенное место. Побывавший там однажды останется его частью навсегда, как бы мучительно это ни оказалось.

На мгновение я представила, что я и Билл могли бы сойтись в своем горе, но сразу отбросила эту мысль. Если уж у нас раньше ничего не вышло, то почему сейчас должно? Тем более он рассказал, что нашел себе девушку. Хотя я, конечно, ощущала, что Билл по-прежнему ко мне неравнодушен, и если бы я только изъявила желание… Но желания не было. Ни заводить новые отношения, ни жить вообще. Билл странным образом стал связующей ниточкой между ужасающим настоящим и идиллическим прошлым. Мостиком, на который я стала часто выбегать, чтобы поговорить о былом. Потому что иначе жить не получалось.

Отец действительно перестал пить, в этом он меня не обманул, и больше не общался с мужчинами, которые хотели меня изнасиловать. Я ни разу не спрашивала, получили ли они наказание, и если да, то где его отбывали. О моей жизни в Уотербери мы говорили мало. Он понимал, что мне больно это вспоминать, и вскоре совсем перестал задавать вопросы о Патрике, Гвен, о том мужчине, которого видел, когда приезжал ко мне, о спасенных детях и так далее.

Я устроилась на спокойную, монотонную работу – сидела в офисе и оформляла документы. В общем, привела в порядок ту часть своей жизни, которая оставалась мне подвластна. Вновь усиленно занялась лепкой, слушала музыку – в основном ту, что связывала меня с прежней жизнью, а потому вгоняла в депрессию глубже и глубже. Отец отчаялся расшевелить меня, а я не представляла себе, что же такое должно случиться, чтобы я вдруг сбросила с себя оковы апатии и ненависти к миру.

Жизнь ощущалась бесконечным кошмаром, в котором все негативные детали утрированы, тревоги гипертрофированы, а самые потаенные страхи взяли и сбылись, оставив тебя уничтоженным и вопрошающим. Что самое страшное, я начинала к этому привыкать.

Примерно полгода спустя мне позвонили с неизвестного номера. Сначала я не хотела брать трубку, потому что сердце пугающе участилось, и я шестым чувством поняла – это кто-то с Гранж Пул Драйв. Хотя уже давно удалила номера всех пилотов.

— Алло?

— Привет.

Я сразу узнала этот голос. И обрадовалась.

— Господи, Тревор! Тревор! Это же ты! Боже мой, как я по тебе скучала! Как я рада слышать тебя… Тревор! Как ты поживаешь? Почему ты не звонил раньше? Я так соскучилась по всем вам… По Гранж Пул Драйв. Как бы я хотела туда вернуться, вновь увидеть вас. Тревор, ты слышишь?

— Сара, я… звоню не просто так.

— У тебя… у тебя что-то случилось?

— Не у меня. – Он сделал глубокий вздох, не зная, как продолжить, как сообщить то, что обязан был сообщить. – Гектор…

— Что? Что с Гектором, Тревор?!