Книга Constanta, страница 45 – Марьяна Куприянова

Когда я начала закрашивать третью букву, от усердия сжимая скулы, в конце коридора раздался шум, а следом возникла фигура, которую я сразу узнала. И как этот сукин сын умеет появляться, словно черт из табакерки? Довлатов быстрым шагом подобрался к моей скрюченной фигуре и застыл, изучая остатки надписи.

— И какого хрена Вы здесь делаете в такую рань? – раздраженно спросила я. – Если не ошибаюсь, Вы во вторую смену преподаете.

— Должников сегодня… принимаю, – прочистив горло от шока, он даже не обратил внимания на мою ругань. Его внимание полностью занимала надпись: «ЗАЧ – ЛИЧНАЯ ШЛЮХА ДОВЛАТОВА».

— М-да. Вы были правы – здесь даже у стен есть уши. И слухи распространяются быстрее, чем мы можем представить. Давайте я помогу.

— Сама справлюсь. Никакого «мы», никаких «нас». Отныне мы даже не знакомы. Никаких посиделок в пиццерии, погонь и дружеских бесед в коридорах. Не трогайте мою руку! – нервно дернулась я. – Почему вахтерша Вас вообще пустила? Она обещала, что никто не увидит этого позора, пока я не закончу.

— Она меня хорошо знает. Тем более, я попросил Вас описать, а когда понял, что это Вы, бросился наверх. Сразу почувствовал: дело неладное. Яна, с этим надо что-то делать.

— О, да. С ней – с ней надо что-то делать. И я сделаю, поверьте, я сделаю. Теперь. – Я резко бросила на него взгляд. – И ни Вы, ни кто-либо еще, меня не остановите.

— Яна, что у Вас на уме?

Я ухмыльнулась, начиная закрашивать третье слово.

— Ничего. Просто ближайшие месяцы Галя вряд ли сможет писать вообще. Даже левой рукой.

— А если это не она?

— А кто еще? – выпрямилась я во весь рост. – Считаете, у меня так много врагов? Да и бывают ли такие совпадения? Ведь именно она собиралась это распространить изначально.

— Я боюсь предположить, сколько у Вас врагов с таким характером. Но мне кажется, что это не она.

— Почему?

— Я провел с ней хорошую воспитательную беседу.

— Ха! После которой она сказала при всей группе почти то же самое, что было здесь написано!

— Серьезно? А мне показалось, мы поняли друг друга.

Я засмеялась. Даже похлопала себя по коленкам.

— Нет, Вы правда ей поверили? Вот умора. Вроде взрослый человек, а так плохо разбираетесь в людей. Таких лицемеров, как она, давить надо. Без разговоров.

— Послушайте, не злите меня снова, – Довлатов взъерошил себе волосы и продолжительно выдохнул. – Я не хочу, чтобы было, как в прошлый раз. Обычно я не причиняю физического вреда своим студентам. Всегда можно договориться.

— Тогда сделайте уже, о чем я Вас прошу: не появляйтесь рядом со мной везде, где появляюсь я! У меня такое чувство, что Вы меня преследуете.

— А у меня такое чувство, что Вы задумали что-то очень плохое, и я обязан помешать Вам наделать глупостей, ни в чем не разобравшись!

— Так и есть. Только вам какое дело? – я все больше раздражалась от его присутствия рядом.

— Я Ваш будущий научный руководитель. Вот, какое мне дело.

— О, боже, Вы снова за свое. Оставьте же меня в покое! – на этих словах я как раз замазала восклицательный знак и собиралась спускаться к вахтерше, но едва отвернулась и сделала шаг по направлению к лестнице, как снова почувствовала тяжесть на поясе – тяжелая рука цапнула меня за шлевку на джинсах и не отпускала.

— Выслушайте. Прошу.

— Да не пошли бы Вы?! – разворачиваясь, я выплеснула на легкую куртку Довлатова, распахнутую на груди, всю оставшуюся в банке краску, разведенную спиртом.