Книга Constanta, страница 83 – Марьяна Куприянова

— А что мне делать?! – взорвалась я. – Женат он, понимаешь? Семья у него, дети, любимая женщина! А мне простую вежливость и «гражданский долг» за знаки внимания принимать и на шею ему прыгать? Ой, Константин Сергеевич, раз уж Вы меня к себе ремнем пристегнули и разделись при мне, давайте займемся сексом прямо на кафедре!

Заметив, что у меня сжались кулаки и побелели костяшки, Ольга положила свою ладонь на мою:

— Успокойся. Не злись. Я не это имела в виду. Я хотела сказать, что ты слишком резка с ним, а ведь он совсем не знает тебя и твоего характера, и ему трудно понять, что твоя грубость не всегда… не всегда… как бы это сказать… не всегда несет в себе зло. Ты зачастую грубишь не от злости или вредности, а от того, что иначе не умеешь выразить какую-то еще эмоцию – мы-то с Валерой привыкли, а обычных людей это отталкивает.

— Не могу я быть с ним вежливой и доброй, как с вами – он мне никто, а я ему еще больший никто. К тому же… гм. Сложно объяснить. Мне кажется, что я люблю его, но быть вместе мы… не можем. Уже не можем. Как ты не поймешь: не злит ли меня, когда я это осознаю? Осознаю каждый раз, как вижу его – так отчетливо, что становится невыносимо гадко, видеть его не хочется… никого видеть не хочется, даже себя.

— Так тебя расстраивает его семейное положение? Не можешь делиться научруком с его женой?

— Не могу, – призналась я честно. – Либо человек мой полностью, либо ему нечего делать рядом со мной.

— Ну ты даешь, мать. Это чувство собственности. Как ты так можешь – о людях, как о вещах?

— Да вот так! Ну не знаю! Если он уже не может стать моим, пусть катится! Чего он ко мне прицепился?

— А ты не думала о том, что, может, он хочет стать твоим – вот и прицепился? – прищурилась Ольга хитро. – Или чтобы ты стала его?

— Этого физически не может быть. Бред. Мне не нужен рядом человек, которого я люблю, но не могу завоевать – это уже мазохизм какой-то.

— А зачем тогда согласилась с ним работать?

— Ну, тогда я еще не понимала многих вещей. Тогда я еще его не любила… или просто не догадывалась. Да и что мне оставалось делать? Если бы я не согласилась, он бы меня хрен выпустил.

— Эх… – грустно вздохнула Ольга. – Повезло же тебе – тебя такой охрененный мужик к себе привязывал, на руках носил, гонялся за тобой. Чего тебе еще надо?

— Да, охуеть как мне повезло, – язвительно прищурилась я. – Ничего мне от него не надо, – сердце, почуяв ложь, защемило внутри, превращаясь в маленький комок, – у него своя жизнь, у меня своя.

— Горе ты мое луковое… И что теперь? Откажешься работать с ним?

— Да. Но только после того, как прочту свой доклад на летней конференции. Придется немного помучаться. Очень не хочу подставлять его в самый последний момент. Ведь он несет ответственность. Вот выступлю и откажусь.

— Да уж. Не могу себе даже представить его реакцию: пожалуй, ни одна студентка за всю историю не отказалась от такого научрука по собственному желанию. А если спросит, почему, что ответишь?

— Не знаю я. Что-нибудь придумаю. Оль, давай будем решать проблемы по мере поступления. А то курица в гнезде, а мы со сковородкой.

— Какая курица? – нахмурилась подруга.

— Ты что? Не знаешь этой пословицы?

— Нет.

И я поведала ей полную версию. Ольга залилась смехом, откинув голову назад и хлопая себя по коленям.