Книга Горбовский, страница 153 – Марьяна Куприянова

Шестеро человек собрались у электронного микроскопа в секции вирусологии – Горбовский, Спицына, Пшежень, Гордеев, Логовенко и Крамарь. Капля крови на стеклянную пластину – все взволнованно следили за каждым движением Льва – поместить пластину под трубу, настроить микроскоп… Горбовский приник к окулярам, а коллеги пристально наблюдали за его мимикой и шумно дышали, ожидая чего-то, выходящего из ряда вон.

Прошло секунды три, Лев оторвался от микроскопа, четко произнес «нет», окинул всех непонимающим взглядом и возобновил наблюдение, подкручивая дуги микроскопа. В полной тишине было слышно, как ускорилось его дыхание. Все это выглядело так, будто, взглянув вирусу «в глаза», Лев испугался и не поверил увиденному. Следующее сказанное им слово было нецензурным. Затем он просто отошел от окуляра с ошалевшим лицом и молча предложил свое место Юрку Андреевичу, качнув головой.

— С ума сойти, – выдавил из себя Лев и провел обеими руками по коротким волосам, затем – по лицу, чтобы снять сковавшее его напряжение.

— Иисусе, – произнес Пшежень внезапно охрипшим голосом. – Ну и мерзавец.

— Теперь Вы понимаете, Юрек Андреевич, почему люди умирают за два-три дня, почему он так живуч и никакие карантины ему не страшны?

Пшежень ничего не ответил и уступил свое место Гордееву, сгоравшему от нетерпения настолько, что норовил обуглиться и почернеть.

— Ну ни хрена себе… Чья это кровь?

— Мальчика. Но мы посмотрим все образцы. Отчет, который я читал, был скомпилирован из исследований нескольких африканских ученых. Каждый из них выдвигал личное утверждение о форме вириона: икосаэдрический, спиральный, комплексный. Подозреваю, что все они правы.

— Но как?! Это невозможно! – воскликнул Гордеев, оторвавшись от наблюдения.

— У меня есть гипотеза. Он может мутировать, подстраиваясь под индивидуальные особенности организма, под климат, под что угодно, лишь бы выжить.

— Вымирание ему точно не грозит, – заметил Гордеев, уступая место Спицыной.

— Вот именно! Именно, черт возьми! – кричал Лев, размахивая руками. – Такое чувство, что ради его непобедимости кто-то очень сильно постарался. Во-первых, размер вириона. Вы видели сами – он огромен! Таких не бывает! Это просто невозможно! Во-вторых, структура. Она не похожа ни на одну из существующих структур вируса. Два капсида, три липидных оболочки! Этот вирус сводит меня с ума! Третье – скорость его распространения и скорость заражения. Как быстро вирионы уничтожают клетки организма, я увидел только что. Два дня – и человека нет! Сколько успеет скончаться, пока мы сделаем вакцину?! И сделаем ли?! И конечно, как вишенка на торте, разная форма вириона. Как? Почему? Или зачем? Как дополнение к неистребимости? Как план Б, запасной вариант, на всякий случай, чтобы уж наверняка? Мутация формы, да где это видано? Если бы природа могла сотворить такое, человечество давно бы вымерло! Нет, это люди, люди, говорю я вам, только люди могли создать это чудовище! И сдается мне, очень много сил было приложено, чтобы эту дрянь невозможно было уничтожить!

Прокричавшись, Горбовский на пару минут отвернулся ото всех, чтобы успокоиться и привести в порядок лицо, на котором разбушевался эмоциональный шторм. Глаз у него дергался. Коллеги сделали вид, что не замечают его слабости, и продолжали по очереди наблюдать за тем, как безуспешно иммунитет организма противостоит частицам вируса, с бешеной скоростью подчиняющего себе здоровые клетки. Никогда еще Спицына не видела столь крупных вирионов, хотя ее опыт в этом деле нельзя было назвать большим. На даже ей, студентке, было совершенно ясно – то, что творится в капле крови на стеклянной пластине, нарушает почти все существующие аксиомы вирусологии.