Книга Горбовский, страница 154 – Марьяна Куприянова

— Проблема с классификацией этого штамма – меньшая из наших проблем, – сухо заключила Марина, уступая место у микроскопа Логовенко.

— О том, что вирус синтезирован, тоже пока не время говорить, – добавил Пшежень. – Есть вещи куда более насущные. Ответственные за это будут наказаны, если выживут. А сейчас я хотел бы увидеть остальные образцы.

— Понятно, что М-17 искусственного происхождения, – сказал Гордеев, пока Лев проводил приготовления. – Но кто? И зачем? Биологическое оружие? Чтобы истребить население всей планеты?

— Как это обычно бывает, люди заигрались, возомнив себя всемогущими. Власть затмевает разум. Все может быть очень банально – вирус вышел из-под контроля и мутировал. На этом сюжете основана, наверное, тысяча фильмов и книг.

— Люди так часто забывают о последствиях своего всемогущества… Оно ведь имеет свои побочные эффекты.

— Пустые разговоры. Люди неисправимы. Ничего не изменится до тех самых пор, пока не станет самих людей как вида.

— Нда. До тех самых пор спасать человечество будем мы.

Ученые проверили образцы крови Петраковой и Старикова. Как и предполагал Горбовский, форма вириона отличалась от той, что они увидели в крови Егора. Сразу поступили предположения о возрастной и гендерной зависимости, но делать выводы было рано и пока ни к чему. Да и преимуществ это не давало, только побуждало к новым вопросам.

Дальнейшие исследования легочной жидкости и лимфы не дали ничего определенного, кроме того, что уже и так было понятно – вирус невероятно силен. С каждой минутой Горбовский все больше сомневался в том, что его вообще возможно будет победить. Изобретение вакцины встало под большой вопрос. Это укрепило его уверенность поговорить с Мариной снова и в этот раз добиться своего.

— Он даже хуже, чем ВИЧ, – неожиданно проронил Крамарь, когда они рассматривали лимфу. – Тот хотя бы реально вылечить. Ни один вирус не убивает так быстро.

— О чем ты говоришь. ВИЧ прогрессирует крайне медленно. А это, это я даже не знаю, с чем сравнить, – загорячился Гордеев в своей манере.

— Вирион вируса иммунодефицита человека сферичен, к тому же он где-то в шестьдесят раз меньше диаметра эритроцита. Во сколько раз, как полагаете, вирион М-17 меньше эритроцита?

— Раз в пять, не более, – угрюмо ответил Логовенко. – Непостижимо уму.

В подобных разговорах незаметно для всех утекло много времени. Ученые постоянно сравнивали М-17 с известными ныне вирусами, но это не давало ничего, кроме горячих споров. Так прошло еще несколько часов исследований. Из бункера вернулся Гаев – кто-то из ученых сменил его, оставшись с инфицированными. Гаева сразу же посвятили во все подробности, заново пересказав то, что было оговорено уже, наверное, несколько десятков раз. Сведений и открытий было слишком много, и казалось, если повторять их снова и снова, это поможет систематизировать информацию в нужной структуре.

Новоприбывший вирусолог сначала многому не верил, но его подвели к микроскопу и заставили посмотреть в него. Ученым доставило несказанное удовольствие наблюдать за выражением его лица.

— Я должен сходить к Анатолию и рассказать о результатах первичных наблюдений, – заявил Горбовский. – Он наш посредник, а правительство должно как можно скорее узнать, насколько опасна ситуация. Все гораздо хуже, чем мы думали. Нужно поделиться с ним размышлениями относительно происхождения М-17, да и кроме этого есть еще многое, что нужно обсудить с ним.