Книга Горбовский, страница 156 – Марьяна Куприянова

«Безопасность страны находится под угрозой, – сказал Лев. – Я даже не знаю, с чем это сравнить. Но необходимо начать действовать еще до того, как мы сможем оценить всю степень опасности. Иначе будет просто поздно. Вы должны понимать, что за месяц население России может сократиться втрое». Эти слова очень сильно подействовали на Кравеца, буквально вогнали его в транс. Разговор вышел длиннее, чем планировалось.

— Как ты полагаешь, сколько процентов можно ставить на то, что вакцина будет разработана? – спросил он Льва, когда полностью осознал тяжесть происходящего. В этом вопросе не было особой надежды. Но ему надо было хоть чем-то утешить правительство, дать ему хоть какую-то зацепку.

— Не более десяти, – ответил Лев Семенович, подумав.

— Очень плохо, – сказал Кравец. У него кольнуло в сердце.

— Очень, – подтвердил Лев.

Они помолчали, двое мужчин, лодки которых стремительно несутся к обрыву бурным потоком горной реки, и нет никакого варианта спастись, остановить поток, а вероятность того, что некто прямо сейчас прилетит на вертолете и подхватит их, падающих в бездну, не более десяти процентов.

— Я хочу сократить штат сотрудников НИИ на период разработки вакцины, – заявил Горбовский. – Я уверен, что это повысит эффективность работы и понизит риск заражения для многих, чья помощь, грубо говоря, не понадобится нам. – Кравец слушал его внимательно. – Я хочу, чтобы в НИИ осталось не больше пятидесяти человек.

— Ты уверен в своем решении?

— Доверься мне. Я знаю, что делаю. Чем меньше будет людей, тем слаженней и быстрее они будут работать. А в нашей ситуации скорость – самое главное. Либо мы обгоним его, либо умрем.

— Ты что-то говорил о зависимости скорости распространения от климата?

— Да, есть шанс, что вирус замедлится, достигнув средней полосы, а до севера не доберется, т.к. может погибнуть в холоде. Но я уже ни в чем не уверен: он мутирует, приспосабливается, адаптируется. Кто знает, что он выдаст нам через неделю? Может быть, начнет действовать подобно паразитам и управлять людьми? Или, может, заставит мертвых восстать, как в фильмах? Или воплотится в нечто материальное и зайдет к нам в НИИ на чашку кофе? Я не могу дать гарантий, что этого не произойдет.

Кравец невольно улыбнулся такой тираде.

— Все не так паршиво, если ты сохраняешь чувство юмора, – заметил он.

— Наоборот. Чувство юмора у меня прорезается, только когда все очень и очень плохо. Защитная реакция психики. В обыденной жизни я далеко не шутник.

— Да. Это я понял, – сказал Кравец, и в этот раз улыбнулись они оба. – Значит, на север, – добавил он как будто сам себе.

— На север, – подтвердил Лев, понимая, что речь идет о глобальной эвакуации населения.

Этот план предстоит только обсудить с правительством, но на это не было времени. Пока будет получено разрешение, просчитаны затраты и многое другое, эвакуация потеряет всякий смысл, потому что инфекция успеет добраться туда, куда ей вовсе не следует добираться. Но убеждать и уговаривать начальство – это уже забота Кравеца. Вся эта волокита на его плечах, а Льву хватает и своей.

Они еще поговорили о планах по разработке антивируса, о проблемах обеспечения НИИ всем необходимых, о новой партии КСБЗ-7, о провианте для ученых, которым придется отныне жить здесь, о списке ученых на сокращение штата, о состоянии инфицированных, о будущем совещании, которое созвал Горбовский, и о том, что он хочет на нем сообщить. Оба знали, что разговор затянулся, а Льва уже ждут люди. Напоследок Кравец сказал: