Книга Заберу твою боль, страница 11 – Лина Коваль

Пожаловалась на меня. Только вот папенькиному сыночку или самому папеньке?

— Ренат, мне проблемы не нужны. Сегодня из администрации президента позвонили, завтра он сам сюда заявится?

— Вы прекрасно знаете, что я к этой встрече не рвался. Надо было передать защиту Литвиновой Луневу или в другой отдел.

— Ну, давай-давай, помогай старику распределять дела в Управлении. Сам не справляюсь.

— Извините. Я не об этом, товарищ генерал.

— Знаю я, о чем ты, но пойми: Давид — наш человек, и мы должны разобраться правильно. Сами. По-человечески, Ренат.

— Чем я и занимаюсь. Разрешите идти?

— Иди. И будь с его дочкой… повежливее.

— В следующий раз перед допросом запишусь на курсы по этикету, — мрачно обещаю.

Ярославский отмякает. Ржет.

После рабочего дня еду в место, где у Литвиновой запланирован концерт. Без какой-либо сложности и лишних вопросов от сотрудников площадки паркуюсь у заднего входа и попадаю внутрь. По указателям иду к гримеркам.

Там осматриваюсь.

Охрана у нее вялая.

Кстати, вчера, когда Афанасьев с Гориным забирали Эмилию от здания киноконцертного зала, охранников с ней вообще не было. Поразительная глупость и недальновидность, простительная только для девчонки.

Куда смотрел ее папаша и куда сейчас смотрят будущие родственники Озеровы? Или только языками чесать могут и ябедничать?

— Туда нельзя! — перед гримеркой меня останавливает мальчишка в костюме на два размера больше.

Такого можно вырубить дыханием после двойной порции виски. У меня бы получилось.

— Мне — можно.

— Сказали, что никому нельзя.

Из внутреннего кармана пиджака достаю удостоверение. Мальчишка читает, на секунду бледнеет, а потом начинает покрываться красными пятнами.

Детский сад, блядь.

— Я сейчас предупрежу, что вы здесь, — заикается.

— Рискни здоровьем, — провожаю его взглядом и недовольно посматриваю на отирающуюся рядом молодежь.

Затихают.

Гипнотизирую дверь с табличкой «ЭМИЛИЯ», положив ладони в карманы брюк и покачиваясь на пятках.

Парень выходит бордовый.

— Там… э… в общем… я…

Видимо, передать слова Литвиновой не решился. Есть предчувствие, что парню они не понравились, уверен, что я тоже буду не в восторге. Так и знал.

— Ладно, отойди, — вздыхаю и сдвигаю его влево.

Интеллигентным быть снова не получается. Прямо скажем, тактичность никогда не была моей добродетелью, поэтому открываю дверь и попадаю в залитое светом пространство. Многочисленные зеркала на стенах делают его еще воздушнее, но особое сияние придает девушка в центре.

— Добрый вечер.

Колдующие над Эмилией визажисты испуганно на меня смотрят, а затем после строгого кивка хозяйки сегодняшнего вечера отправляются за дверь.

— Я же сказала, что не хочу ни с кем разговаривать перед концертом, — говорит она, что-то быстро набирая в мобильном.

— Мой рабочий день до семи. Ты хотела общение исключительно в деловых рамках, — сухо произношу.

Она поднимается, кладет телефон на туалетный столик и резко оборачивается, упираясь бедрами о столешницу.

Эмоциональные горки, на которых я мог себе позволить покататься шесть лет назад, давно трансформировались в бескрайнюю выжженную равнину, но отказаться от чисто мужского удовольствия исследовать стройную, хрупкую фигурку, облаченную в белый шелковый халат, не представляется возможным.