Книга Заберу твою боль, страница 28 – Лина Коваль

— Нет, — отвечаю, включая ледяную воду и сбрызгивая лицо. — Домой поеду.

Она после легкой заминки со скрипом закрывает дверцу в душе.

— Как знаешь, — ровно произносит. — Дверь тогда захлопни.

— Договорились, — отвечаю, застегивая брюки. Пряжка звенит в тишине. — И… спасибо.

— Обращайся еще! — смеется.

Частить с этим делом не стоит.

Да и в Москве, сказал уже, возвращаться к этому не планировал.

В паху ощущается небывалая легкость, все мышцы расслаблены, голова ясная.

В спальне поднимаю с пола пиджак и осматриваюсь. Ремонт в светлых оттенках, немного спартанский, даже смешно, потому что уж сильно смахивает на мою квартиру: никаких лишних аксессуаров или мебели, минимум вещей и порядок.

Все-таки Синицына своя в доску. Своя.

* * *

Следующую неделю все идет по плану и в рабочем режиме.

Каждое утро получаю отчеты от охраны Эмилии, которая усиленно берется за свое здоровье и проходит диспансеризацию в Кремлевской клинике.

По словам Севы, ничего особенного, стандартный список врачей и анализов.

Сначала пытаюсь понять: не может ли это быть способом связи с Давидом? Исследую несколько заключений — от дерматолога и гастроэнтеролога — со стандартными рекомендациями и предписаниями и отметаю эту идею. Литвинов здесь ни при чем.

Больше в медицинскую карту не вникаю. Занимаюсь своими делами, которых по горло.

Эмилия тоже не проявляет интереса к нашему общению. Помимо здоровья занимается подготовкой к свадьбе с Озеровым, постоянно контактируя с будущей свекровью и часто оставаясь у них ночевать.

Все запланированные концерты переносятся на две недели.

— Заедешь вечером? — спрашивает Майя в пятницу в конце рабочего дня.

— Сегодня не могу. — Прячу папки с делами в сейф и убираю ключ в стол.

— Завтра?

— Завтра у меня выходной.

Она смеется и, прислонившись спиной к стене, складывает руки на груди.

— У тебя выходной, Ренат? Что-то новенькое. Никогда не слышала. И чем займешься?

— Что-нибудь придумаю…

Правда, сделать это не успеваю, потому что субботним утром сначала поступает предупредительный звонок от Алексея, а уже через десять минут слышится стук в дверь.

Открываю, испытывая странное дежавю, потому что за ней одновременно девушка, которую я хорошо знаю, и незнакомка с отстраненным выражением лица.

— Привет, — нервно говорит Эмилия и смотрит за мое плечо. — Ты… ты один?

— Допустим.

— Я войду?

— Что случилось? — окидываю внимательным взглядом легкий плащ, накинутый поверх футболки и узких джинсов, и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие ремни сумки.

— Нам надо поговорить…

Утро субботы явно началось для Аскерова в спортивном режиме, потому что на нем мокрая от пота футболка и легкие, домашние брюки. Тело пышет жаром. Это сразу чувствую.

Я неуверенно переставляю ноги и жду, пока Ренат меня впустит.

Прийти сюда было слишком спонтанным решением, плоды которого я теперь пожинаю: внутренности трясутся от страха, а колени подгибаются.

Боже…

Будто вчера все было!.. Будто вчера!..

Мне девятнадцать. Я впервые на пороге этой квартиры. Губы распухли от первого, настоящего поцелуя, голова немного едет от легкого шампанского, собственной смелости и такого мужского, молчаливо-напористого внимания коллеги отца, в которого я давно влюблена.

Или вот…

Вот, я сбегаю в шлепках по этим лестницам — худенькая, замерзшая, вымокшая под летним дождем — бросаюсь Аскерову на шею, доверчиво прижимаюсь к нему всем телом, льну и жалуюсь со слезами, что не поступила на философию, а он уже следующим утром решает мою проблему и меня принимают на факультет политологии.