Книга Заберу твою боль, страница 75 – Лина Коваль

— Я сама могу о себе позаботиться, — рявкаю в трубку, больше не сдерживая ни слез, ни слов, что рвутся изнутри. — И не надо так со мной разговаривать. Понял? Это ты мне никто!

— Чего?

— Это ты мне никто. Я всю жизнь жила в иллюзии, что у меня есть отец. Сама себе придумала. А ты им никогда не был. Тебя всегда только служба интересовала. И… мама, — добавляю. — Ты ведь меня ненавидишь? Признайся! Потому что она из-за меня умерла.

— Не неси ерунды. Не в кино! — отец тоже повышает голос. — И Аскерову передай, что я не человек из железа, терпеть все это не собираюсь. За всем этим последует моя месть. Будет умирать долго, страшно и без наркоза.

— О чем ты вообще говоришь? Ты за этим позвонил, да? Сказать мне все это! Я так переживала… — закусываю нижнюю губу от обиды и чувствую прикосновение сзади.

— Дай мне его. — тихо говорит Ренат, касаясь моего бедра рукой. — Ну же…

Я еще крепче сжимаю телефон в руке и отрицательно качаю головой.

Внутри все холодеет.

Я просто слишком добрая и верю в людей. Даже когда им уже не стоит верить.

— Эмилия, дай мне телефон!

— Ты там и сейчас с ним? — отец злится. Выругивается смачно.

Судя по голосу, он вообще в прекрасной форме. Значит, все это время у него была возможность со мной связаться, только вот желания не было…

Горячие слезы жгутся так больно, так жестоко, что сердце сначала с тоской сжимается, а потом, теряя упругость, твердеет раз и навсегда. То, что нас не убивает — делает сильнее. И жестче.

— Не звони мне больше никогда. — вместо того, чтобы выполнить просьбу Рената, по буквам таким же холодным тоном, каким отец только что обращался ко мне, произношу. — Не хочу тебя слышать. Больше никогда не хочу тебя слышать, — обрываю звонок и, передав телефон Ренату, иду к туалетному столику.

В гримерке возникает звенящая, ужасающая высказанными мной словами тишина.

Пока Аскеров сосредоточенно пытается заново набрать отцу, наши с Искрой взгляды сталкиваются. Я пытаюсь вложить в свой робкое предупреждение: жалеть меня не надо. Иначе я вовсе расклеюсь.

— Номер уже недоступен, — Ренат кладет телефон на столик передо мной и недовольно вздыхает.

— Прости. Так получилось…

Остановившись позади, он смотрит на меня в зеркало. Со скрытым сожалением, абсолютно беззлобно. Затем уверенно обнимает за талию и прижимает к себе.

Мне хочется съехать на другую планету. Подальше от Земли. Или развернуться, обнять сильную шею и выплакаться как следует, но я на это не имею никакого права. По крайней мере, точно не сейчас.

Взрослая позиция — это умение аккумулировать эмоции в себе без вреда для окружающих.

— Я хочу остаться одна, — слабо прошу, дрожащими руками пытаясь исправить последствия слез, и мягко отдаляясь.

— Эмилия… Давид, конечно, знатный говнюк, но ты сейчас на эмоциях… — Аскеров пытается посадить в мою голову хоть какое-то рациональное зерно.

Я смотрю на него. Тоже в зеркало. Темные волосы аккуратно зачесано, лицо сосредоточено и не выражает каких-либо эмоций, подбородок напряжен. Этого человека всегда выдают глаза.

И все, что ниже пояса — если уж быть совсем честной.

— Пожалуйста… Ренат…

— Я никуда не уйду, пока ты не успокоишься.

— Ренат Булатович, — Искра впервые обращается к нему как к своему. По ее тону всегда можно понять, нравится ли ей человек. Вежливый, отстраненный — значит, нет. Если участливо и мягко, как сейчас, значит, этот счастливчик пробился в узкий круг. — Давайте оставим Эмилию хотя бы ненадолго? Ведь концерт через полчаса, ей, правда, сейчас надо настроиться.