Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 137 – Евсения Медведева

— А Надя? – пропускала мимо ушей её наркотический бред. Выстраивала броню, лишь бы не зацепило её ядовитыми снарядами. Мы словно играли в морской бой, правда, сестра моя задолго до случившегося знала, где стоят мои кораблики, и бомбила, не тревожась о том, что убивает. – Горький устроил ту травлю? Это дело о черной икре и прочее…

— Он предложил, а я согласилась. Душно мне было в одном городе с вами. Все такие правильные до зубного скрежета. Честные до рыготиков. Тьфу! Дуры тупоголовые! Жизнь другая, вот только поняли вы это благодаря мне. Да я спасла вас! Идиотки! Надька бы с тоски сдохла со своим мамкиным сынком, а ты… А ты просто дура. Любовь – она злая, коварная, подлая. Намечтала себе Райчика из хорошей семьи, да? Но это не любовь. Любовь – это когда ты душу готов продать за любимого, идешь на подлости, гадости, не боишься руки измарать в грязи, а ты? Ты с опущенной головой сбежала, оставив свою любовь. Так вот, ты сейчас мучаешься не из-за меня, Адка. А из-за себя. Это ты ошиблась. Ты. Я тут совершенно ни при чем.

— Кража? – когда пазл в моей голове сложился полностью, остался только один вопрос. Сама не знала, для чего спрашиваю, ведь много лет живу с готовым ответом, вот только трусливо прячу голову в песок, лишь бы не смотреть правде в глаза. – Картины ты вынесла?

— Ты думаешь, Ляшко настолько богат, чтобы отстроить тебе галерею? Ну и тупица же ты, сестра. Если бы я не отдала Горькому твои картины, то не видать тебе галереи, как собственных ушей.

— Ты хочешь сказать, что все это построено на мои деньги? Ты хочешь сказать, что я три года живу в ощущении того, что должна всему миру, но при этом заплатила за все сама?

— Ага, – Лиля всплеснула руками и рассмеялась. – Прикол, да? Ты всё это время содержала себя сама, Ада. Я только помогла тебе. Но не благодари, это из любви. Просто не могла больше смотреть, как ты побираешься и тухнешь в городской галерее. Считай, я подарила тебе твою мечту. Пользуйся.

— А ты знаешь, что Горький с Ляшко посадили Димку за наркоту? Ему светит колония лет на двадцать. А ты знаешь, что это они меня так наказали за то, что я отказалась отписывать им бизнес? Знаешь?

— Ой, не ври! Горький бы ни за что так не сделал. Он о нас всю жизнь заботился, – сестра так легко отмахнулась от моей боли, от того ужаса, что пришлось пережить за последние двое суток. Моя душа треснула… Этот звук ещё долго вибрировал под сердцем, а я понимала, что уже ничего не исправить. Слушала её наглый бездушный смех и глотала обиду, как рыбий жир с ложки. Полезно? Возможно, но зато сильно отрезвляюще.

— Особенно о тебе, – я закрыла глаза и поднялась на ноги. – Мне жаль тебя, Лилька. Очень жаль. Мы с Надей любили тебя не гадкой и уродливой любовью, а по-настоящему. Всем сердцем. Ты была для меня сестрой.

— А теперь? – Лиля оскалилась и отвернулась, пряча взгляд. – И от этой любви отвернёшься? Сбежишь? Грош – цена твоей любви.

Щёки впали, цвет лица стал землистым, тусклым, блеклым. Было видно, как её трясет, как она незаметно выворачивает себе руки, пытаясь отвлечься от ломки. А ещё я знала, что ей срать на то, что я чувству. Все мысли её были лишь о дозе и о том, как бы связаться со своим уродом, что всю жизнь ей испортил.

— А теперь ты просто сука, продавшая всех и вся за дозу. Не надо мне тут про любовь великую заливать. Ты наркоманка, которой в городе никто не давал взаймы, и единственный, кто играл с тобой, как с обезьянкой в цирке, был Горький. Если ему нужна была помощь – подпускал. А когда утомляла, то вышвыривал, как пожёванную жвачку. И вот в такие моменты ты всегда бежала к нам. Чтобы согреться, успокоиться и залечь на дно, пока «хозяин» пальцем не поманит. Давай, – я достала телефон и бросила на кровать. – Звони ему. Пусть твой принц приезжает и заберёт тебя. Давай… На твою любовь теперь посмотрим.