Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 139 – Евсения Медведева

— Ты в лицо мне скажи, что я все разрушила… – обхватила его лицо ладонями и зашептала. – Сейчас скажи!

Чувствовала тепло, что растекалось по пальцам, и это успокаивало. Когда он касался меня, то тело предавало. Оно вопило, орало, требовало большего, а душа скулила.

Без него холодно, без него мой внутренний мир паутиной трещин покрывается, и ты уже не видишь ярких красок, дышишь, потому что так надо, а не потому, что хочется. Не живешь, а выживаешь. А с Раевским все смысл обретает. И каждое солнечное утро, и унылая слякоть осени, и волшебство зимы – все значение имеет.

— Да, я дура! Да! Мне было страшно! До жути страшно! Это моя сестра, Денис. Понимаешь? Родная! Я ей верила безоговорочно, я же думала, что нет добрее человека на этом свете. И как она, моя милая Лилька, могла оказаться в тюрьме? Когда на кон ставится безопасность твоей семьи, ты думаешь урывками, отрезками, лишая себя возможности увидеть всё целиком. Ты не думаешь о себе, о других, просто в мысли вибрирует: «СПАСТИ!». Ну что я могла? Что? – слезы текли водопадом. Я ничего не видела. Просто стояла в его объятиях и выпускала то, что сумела сдержать в палате. Мне казалось, что если я покажу Лильке свою боль, то убью её окончательно. – Ты не простишь. Знаю, что не простишь.

— Я бы не простил, Ада. Никогда и ни за что не простил! Но я просто влюбился… Не в ту глупую девчонку с кисточками, а в тебя. Как пацан заново влюбился, понимаешь? Я не вытаскиваю образы из прошлого, не думаю о том, как было хорошо раньше. Нет. Запоминаю другую реальность, настоящую, где есть ты, я и наш сын. Плачь, кричи, ругайся, не верь. Но знай, что другого выхода просто нет. Ты моя.

И это его «ты моя» прозвучало как заклятье. Боль в сердце как рукой сняло. Душа воспарила к небу, а из груди стон облегчения вырвался.

Смотрела в его глаза и поверить не могла. Своему счастью не верила. Но уже знала, что иначе и быть не может.

Не убегу. И его никуда не отпущу.

— Значит, ты меня любишь? – еле слышно прошептала, сжимая его пальцы так, что Денис сморщил нос от неожиданности.

— Люблю, Адка.

— Сильно? От неба до земли? – я завизжала, как девчонка, и бросилась ему на шею.

— Сильнее. От Ада до Рая…

Раевский

Эта неделя была просто адовой.

Я буквально поселился в офисе, собирая воедино то, что умудрялись нарыть на парочку Ляшко и Горького. Шаг за шагом. Зацепка за зацепкой. И собирающаяся картина теперь напоминает разрозненную кучку стразов, которые приходилось сортировать по цветам.

Первым делом пришлось разобраться с галереей. Оказалось, что доля наличных средств, вложенных в строительство, была ничтожно мала. Ляшко просто перекрылся кредитами, которые ему выдавали по знакомству под более-менее невысокий процент. Куда ушли деньги от продажи украденных картин – уже не узнать, да и совершенно не хочется.

Эта афера, признаться, сыграла даже на руку. Выброшенные на черный рынок картины и несколько десятков зарисовок создали такой ажиотаж вокруг имени Ночки, что грядущая выставка не сходила с главных полос журналов и газет. Не без помощи Мятежного, конечно же.

Его друг, владелец доброй половины печатного бизнеса, за сутки раскрутил это событие до таких масштабов, что к вечеру билетов на выставку просто не осталось! Смели всё подчистую. Адель из вырученных средств закрыла один из кредитов, по которым Ляшко специально наделал просрочек, чтобы её терроризировали из банка. Второй кредит закрыл Мятежный, а третий погасил я, чтобы уравнять их доли в бизнесе.