Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 140 – Евсения Медведева

Ночка долго сопротивлялась, дулась, кричала и всё же, как и «наванговал» Димка, раскокала всю посуду. Но мне было даже в кайф. Этот новый дом с такой жадностью впитывал наши эмоции, что стал оживать. Превратился из холодной бетонной коробки в место силы, в уютное гнездо, где пахнет ужином, сладостью женских духов и счастьем.

Моя девочка в обиде на меня свернулась калачиком на диване и смотрела старые комедии по ящику, лишь изредка поднимая чудом уцелевший картонный стаканчик из-под кофе, требуя новой порции белого сухого. Мы с Димкой ещё полночи ползали, убирая осколки, а потом проветривали дом из-за неудачной попытки приготовить попкорн.

Бессонно. Шумно. Но зато так живо! Ты не вымучиваешь из себя радость, эмоции, смех. Ты ими давишься, тонешь, захлёбываешься. И понимаешь, что жив. По-настоящему жив.

Ляшко до сих пор чахнет за решёткой, наивно полагая, что может быть иной сценарий. НЕ МОЖЕТ! Он отсидит по полной программе. Когда в городе узнали, кого и за что Ляшко решил кинуть, то часть адвокатов просто отказались брать его дело, не желая перебегать дорогу моей конторе. Ну, кому нужны злые конкуренты? Правильно. Никому.

Ляхичу пришлось искать гастролёров, но и их толковая часть быстро отметалась.

С Горьким ситуация сложнее. Помимо видеозаписи и показаний водителя Ляшко, других доказательств его причастности обнаружено не было. Но я найду. Непременно.

Собственно, я находился в привычной обстановке. Новый офис, укомплектованный штат, даже несколько практикантов смогли взять, чтобы суметь разгрести ту гору работы, что так резко свалилась на нас.

Да… Город новый, а уклад рабочего графика почти не изменился. Разница лишь в том, что теперь меня ждут дома. Часов в девять вечера у меня начинается паника. На физическом уровне ощущаю тоску: мысли путаются, пальцы теряют силу, замедляя свой бег по клавиатуре лэптопа.

Как и сейчас… Бросил взгляд на экран телефона и машинально стал закрывать папки. Завтра доделаю, сейчас все равно уже не вернуть настрой.

— Черт! – я даже дернулся от громкого возгласа и вышел из кабинета. Офис уже был закрыт, лишь Вареников с Димкой сидели за круглым столом переговорной, обложившись ворохом бумаг, и то выбежали на крик Надюшки.

— Что случилось?

— Клуб Горького вчера сгорел! – Надя тыкала пальцем в экран телевизора, под бубнёж которого прибиралась в опустевшем помещении.

— Ну, заплачь ещё, тётушка, – зевнул Димка и махнул мне часами. – Мы домой-то идём? Мать там, наверное, уже бесится. Денис Саныч, нам в выходные опять придется посуду покупать?

— Купим, – рассмеялся, спускаясь по ступенькам. – Так, всё. Всем домой спать. Надюш, тебя проводить?

— Да ты что! Мне только дорогу перейти. Бегите, а то Адка у нас нервная в последнее время, – Надя вырубила телевизор и быстро засуетилась с тряпкой, сметая пыль, перед тем как поставить офис на охрану. – До завтра.

— Слушай, я в интернете видел, что есть такие наборы для пикников, – Димка загадочно улыбался, собирая документы в свой портфель. – Пластиковые. Их хер разобьёшь.

— Пусть бьет на здоровье. К счастью же! А что такое пластик? Это суррогат, подделка. А у нас всё должно быть реальное, правильное. И счастье должно быть в осколках, а не в цветастых крошках одноразовой посуды. Есть бить, так хрусталь и фарфор.