Книга Договор на нелюбовь, страница 147 – Евсения Медведева

— А как же доверие, Оль?

— Кать, – подруга стиснула мои плечи, прижалась щекой и рассмеялась, наблюдая как взрослый мужик сидит под окном малолетки. – А как бы ты отреагировала?

— Придушила бы к чертям собачьим.

— Ну, вот, – рассмеялась Оля и подтолкнула меня к дверям на балкон. – Давай, иди к своему Ромео. Для профилактики можешь нервы помотать, конечно. Но вот смотрю я на его нагло-красивую морду и верю, что раскаялся он уже. Ты же сама хочешь, дурочка. И злиться уже давно перестала. Так к чему эта комедия? Поговорите.

Я прижалась щекой к её тёплой руке, словно искала спокойствия. Все правильно говорит. Конечно, не злюсь и простила давно ему тот вечер. Не недоверие меня покоробило, нет. А взгляд его. В нем было столько жестокости, он словно кричал «Я так и знал! Ты такая же!». Вот это меня убило, потому что для него хотелось быть абсолютно особенной. Не сразу различила в ворохе чувств то новое, крепкое и жгучее, что толкало меня к нему в объятия вновь и вновь. Парила рядом с ним, жмурилась от встречного ветра и ловила мимолётные касания, захлёбываясь в счастье.

И вдруг тот вечер отнял у меня ощущение полёта, но дал понимание, что люблю его. Сильно. Когда умудрилась? Зачем в это вляпалась? Не знаю. Но знаю одно, что с ним хочу быть: сейчас и всегда. Не хочу больше видеть боль в его глазах. А она там была. Живая, как подергивающийся на ветру огонёк. Теплилась, подогреваемая сомнением и страхом. Я не испугалась его тогда. Ничего с ним не страшно.

— Придурок, слезь с яблони, пока бабуля тебя не убила! – выпрыгнула на балкон и перегнулась через ограждение, чтобы насладиться искрами его глаз. – Сломаешь дерево своим весом!

— Спускайся, Катя, – Саша снял солнечные очки, словно почувствовал, что мне нужен был его взгляд.

— Нет, я же все тебе сказала, Царёв! Проваливай ко всем чертям!

— Не уйду. К жене пришел, право имею. Соскучился так, что капец, жить не хочется.

— Царёв, не позорь меня, умоляю! – прикусила губу и отвернулась, чтобы не светить слезами счастья. Пусть помучается сначала!

— Ещё чего! Сама просила влюбиться. Вот, получай. Смотри. Раздула огонь, тогда почему я один должен сгорать, а? По-хорошему спускайся, Царёва!

— Позвони Килиной, она тебя потушит своей миной, будто её в ведро со льдом макнули!

— Нет, ты раздула, тебе и тушить. Я звонил в МЧС, консультировался!

Саша вдруг спрыгнул с яблони, разбежался и схватился за канат. Перила качнулись, а я взвизгнула от неожиданности. Смотрела, как он со своей фирменной улыбочкой наперевес ползёт ко мне. Сжимала пальцами деревянный поручень, не разрывала взгляд, мысленно молясь, чтобы канат выдержал этого здоровяка. Двигаться боялась, чтобы не напугать. А хотелось рыдать…  Царёв ловко перебирал руками, а когда расстояние между нами стало минимальным, схватился за бортик в том месте, где лежала моя рука. Не позволив сбежать. А так хотелось!

— Ты больной, Царёв! – выдохнула только когда его руки обвились вокруг меня цепями, с силой прижали к себе, утопив в густом облаке любимого аромата. Коснулась носом его шеи, вдохнула тепло его кожи и ноги задрожали.

— Ещё как болен, Катя. Давай, лечи меня.

— И что же у тебя болит?

— Душа болит, Катька. Душу ты мне всю истерзала.

— Не трогай меня! – взвизгнула я и бросилась с кулаками, пытаясь выбить из его груди всю дурь. – Не смей! Не смей меня так пугать! Я чуть с ума не сошла!