Онлайн книга «Мэр. Цена предательства – любовь»
|
— Наконец-то, женушка. Я уж было подумал, что твой мажор и в туалет за тобой попрётся… — Игнат? Что ты тут делаешь? Глава 28 — Ты, деточка, что-то перепутала, – Прокофьев сделал шаг, потом ещё один, и вот уже между нами жалкие пара метров. Давно не смотрела на бывшего мужа… Лицо серое, насквозь пропитанное злобой, а глаза мёртвые-мертвые, зрачки пульсируют в ритме его сердцебиения. А оно зашкаливало! То, что он явился сюда, говорило о многом: я ему нужна намного больше, чем он показывал, ну и во-вторых, скорее всего, на мероприятии он находился весьма легально и в сопровождении человека, о котором мне знать было не положено. Следил Прокофьев, внимательно изучал, насколько можно верить легенде про брак с Каратицким. Ну и раз не постеснялся ловить меня в туалете, то хвост Игнату прижали знатно… — Вик, а вот ты помнишь, как нам было хорошо? Ведь жили душа в душу. Муж и жена, и Ольку воспитывали как дочь, – если до этого мне было будто бы всё равно на его присутствие, я понимала, что Прокофьеву просто нужно выплеснуть злость, то теперь его тяжелые, резкие шаги, шальной взгляд воспринимались как-то иначе. Не мой это бывший муж! Не мой! Ничего там от тихого спортсмена не осталось. Только желчь зависти и желание подчинить. — Я помню, как хорошо стало, когда мы решили друг другу не врать, и развелись. Не любовь это была, Игнатик, не любовь. Тебе нужна была теплая титька, чтобы отогреться после скандального завершения спортивной карьеры, а ещё трёхразовое питание, крыша над головой и регулярный секс, чтобы по инерции скидывать напряжение, раз дорога в зал тебе была заказана, – я отвернулась от него, включила в кране холодную воду, смочила ладонь и прошлась по шее. – По молодости все шалят, лепят ошибки, влезают в блуд. Вот ты и был совокупностью всего лихого, удалого и совершенно спонтанного. Нечего мне вспоминать про наш брак. Ты всё перечеркнул. — Вик, ты чего такая смелая-то стала? – Игнат усмехнулся и закурил, присаживаясь на ту самую банкетку. Раскинул руки по спинке, расставил ноги, словно барином себя ощущал, пусть и в рамках сортира. – Думаешь, теперь можно не бояться? — Прокофьев, я не боюсь, а презираю людей, решивших, что им принадлежит мир. Ни хрена ты не имеешь, ни хрена ты не можешь. Ты – марионетка! Потянут ниточку, а ты и рад стараться, ведь потом, когда твой хозяин отпустит поводья, можно сорваться на подчиненных, бывших… Ты компенсируешь унижение, возвышаясь надо мной. Вот только на меня это больше не действует. Отвали! – я опиралась на столешницу, судорожно следя за каждым движением Игната. Я здесь одна… И не успела я завершить мысль, как крепкая мужская рука легла на мою шею. Мощные натренированные пальцы широко расставлены, чуть поигрывают с кожей, миллиметр за миллиметром отбирая право на вдох. Игнат смотрел в зеркало, ловя в отражении мои эмоции. Искал страх, панику, слёзы… Это же топливо для мужской смелости и решительности! Вот только я слово себе дала, что больше никто не заставит меня труситься, как пожухлый листок. Я не буду пресмыкаться, врать, умолять о помощи! Не буду бояться! Я запрещаю себе всех их бояться! Ни на кого не надейся, только тогда не предадут, только тогда ты сможешь уважать себя, потому что тем, кто сильнее, уважать тебя – западло. |