Книга После развода. В его плену, страница 165 – Мария Устинова

Лука бы так и поступил.

Он хочет, чтобы сама осталась.

Только раз взглянуть в глаза, обнять ее и тогда станет ясно: по-настоящему Инга стала его женой, останется в его доме, чтобы вить гнездо, или нет. Родит, пока он здесь будет… Как родит одна, кто о ней позаботится⁈

Перед глазами снова кровавый снег на кладбище… И Лука, который ползет к его жене на последнем издыхании.

Луку она тоже свела с ума.

Это было верное решение.

Непростое, но верное.

Лука не останавливался ни перед чем. Только отец мог остановить его, только к нему брат прислушивался.

Жаль, что пришлось так решить.

Они часто конфликтовали. Еще с детства. Но другого детства ведь и не было: Павел, братья Лука и Денис, тетка и слегка странноватая мать, которую он почти не помнил, и есть его семья.

Кто мог знать, что когда-нибудь он выстрелит в спину тому, с кем ходил в темный коридор ночью, чтобы было не страшно…

Из-за нее.

Жены Сабурова.

Адвоката пускают только на следующий день. Приходит один. Надежный человек по уголовным делам.

— Дай позвонить, — говорит Влад сразу, еще до приветствия, телефон ему не выдали, как ни просил. — Видел мою жену?

— Видел ее телохранителя, — адвокат дает трубку, но добавляет, пока тот набирает номер. — Мне сказали, она не сможет пока говорить.

«Телефон вне зоны доступа».

— Инга Сергеевна передала вам письмо.

— Она в больнице? — Влад забирает конверт, внутри которого виден сложенный листок. — С ней все в порядке?

Конверт распечатывает сразу — рвет бумагу, чтобы скорей добраться.

— Также меня просили передать, что в Дубае прошла сделка по продаже земли. Деньги ждут на счетах. Сможете ими воспользоваться, когда вытащим вас. Давайте обсудим нашу стратегию.

— Потом, — бросает Влад, жадно вчитываясь в строчки.

— Она же вся в крови! — в приемном покое, куда меня заносит Глеб, начинается переполох.

— Она беременна, — сообщает он, устраивая меня на кушетке. — Ну? Ты как?

— Не знаю…

До сих я в шоке. Что-то происходит вокруг, а я замкнулась, пытаясь переварить произошедшее. И мне плохо. Очень плохо.

— Это не ее кровь! — с врачами разговаривает Глеб. — У нее живот болит, срок… Какой срок, Инга?

Я не помню.

Из головы вылетело.

Облизываю губы в прострации, почти наобум произношу:

— Пятнадцать-шестнадцать.

— Вы муж? Отойдите.

Меня осматривают и, не обнаружив повреждений, которые ждали — кровью я залита с ног до головы, успокаиваются. Дают одноразовую сорочку и предлагают обтереться салфетками в туалете, пока жду УЗИ.

— Я помогу.

— Не надо.

— Инга!

Но хватает моего померкшего взгляда, чтобы Глеб остановился. Полуголой обтираться при нем, переодеваться, не хочу. Набираю в трясущиеся ладони воду и смываю с лица кровь Луки. Вода теплая — это приятно, на кладбище было так холодно, до сих пор не могу отогреться! А может, меня не от холода трясет? Вспоминаю его безумные глаза и такой же безумный поцелуй. До сих пор на губах чувствую. Интересно, забуду ли когда-нибудь. Или до старости это воспоминание останется со мной, как живое…

Тщательно мою руки.

Сбрасываю пальто и платье, одежда пропиталась насквозь. Сколько же он потерял крови… И как же страшно отмывать ее с себя.

Кроме сорочки дали больничный халат.

Без него было бы холодно.

Вещи оставляю под раковиной. Вряд ли я их еще надену.