Книга После развода. В его плену, страница 167 – Мария Устинова

Шмыгаю, вытирая щеки.

Сердце ускоряется. Я почему-то боюсь эту женщину. Ее тихого, но все еще сильного голоса, несмотря на траур и боль.

— О чем?

Голос гнусавый, слышно, что плачу.

— Вашего мужа забрала полиция, — как тактично она назвала приемыша и убийцу своего сына «моим мужем». — Из СИЗО он не выйдет. Сергей считает, это начальник безопасности моего покойного мужа, что вам небезопасно находиться одной. Если хотите, можете приехать в наш дом. Он и ваш тоже.

В дом?

Она видела вообще, как ее сын, обезумев, полз ко мне, выкрикивая мое имя? Она это видела⁈

Или Сергей пытается собрать обездоленных женщин семьи под своим крылом, чтобы защитить нас? Потому что семья Дикановых за один день лишилась всех мужчин. Остались только Виктория, Карина и я. Только женщины.

Конечно, я не приеду.

— Я в больнице.

Она не спорит.

Но и не кладет трубку.

— Вы похожи на нее.

— На кого?

— На Ольгу. Ольгу Диканову, — долгая пауза. — Она была такой же… Нежной, хрупкой и загадочной. Нуждалась в заботе. Ее смерть для Влада стала огромной потерей.

Словом, как плетью бьет — не повышая голос, не меняя тон.

Ольга Диканова — мать Влада — была нездоровой ментально женщиной. Я помню, как обтекаемо он о ней говорил. И я на нее похожа?

— Я понимаю, почему Владислав выбрал вас, — продолжает она. — Не понимаю, почему это сделал мой сын.

Она видела.

Может и слышала все, что Лука сказал. По ее голосу я не понимаю, погиб он или жив.

И Влад этого не знал тоже.

Я набираюсь решимости:

— Что с ним? Он… умер?

Она долго молчит.

Очень долго.

И запоздало я понимаю, что она просто пытается справиться с голосом перед ответом, чтобы сохранить лицо.

— Мой сын сейчас борется за жизнь в реанимации между жизнью и смертью. Он потерял столько крови, что мне советовали готовиться к худшему.

— Он жив, — выдыхаю, дрожа.

— Мечта моего мужа все равно не сбудется, дети не придут его хоронить, как он хотел. Вы придете на похороны? Он любил вас.

— Извините, — произношу я слабым голосом, ко мне возвращается Глеб. — Не могу говорить.

Я отключаю телефон и кладу на колени.

Я отключилась до того, как она стала обвинять меня. Что это я принесла раздор в семью. Что это я все испортила. А может, Виктория до сих пор этого не знает.

— Ты с кем-то говорила?..

— Лука жив, — еле слышно произношу я.

Он роняет стаканчик, и вода растекается по полу.

— Не может быть…

У него такое лицо, словно получил ужасные новости. Я сижу с таким же убитым видом.

— Его мать звонила…

— Нет, сука!

Лука в больнице, Влад в тюрьме.

Я закрываю лицо ладонями, пытаясь справиться с эмоциями. Внутри бешеный шторм.

— Я не верю, она лжет, Инга! Пытается блефовать! Я видел, сколько было крови, он бы не выжил!

Беру телефон и целенаправленно открываю новости. Времени прошло немного, но такое разлетается быстро.

Должна быть информация!

На первом же агрегаторе новостей натыкаюсь на заголовки: «Двойное убийство? Арестован муж певицы Инги Сабуровой…»

— Что? — шепчу я.

Мои старые фото.

Прекрасные старые фото, на которых я выгляжу, как богиня, и чувствую себя так же. Профессиональные фото. И случайные, сделанные исподтишка фото Влада. Наших совместных нет. Брали те, что подвернулись под руку.

«Стрельба на кладбище».

«Убит свекор певицы Инги Сабуровой».

Неужели, кроме как ко мне, привязать не к кому новость⁈ Ищу, что пишут о Луке.