Книга После развода. В его плену, страница 168 – Мария Устинова

А затем нахожу: «тяжело ранен», и молча поворачиваю экран к Глебу.

— Сука! — он прячет глаза под ладонью. — Так, пойдем, нужно переговорить без лишних ушей.

В халате не могу выйти на улицу.

Мы поднимаемся по лестнице, здесь меньше народа.

Останавливаемся у окна.

И сказать нечего, только смотрим друг на друга, пытаясь понять, что дальше. Я побледневшая. В моей ситуации нет хорошего варианта.

Его просто нет.

Я до одури боюсь оставаться в одном городе с Лукой, когда Влад в тюрьме. Пусть даже он в реанимации. Пусть еще не определился, на каком свете останется — том или этом. Мне слишком страшно.

А если придет в себя?

Что я буду делать без Влада?

Я привыкла к нему. Заворачивалась, как в теплый и уютный плед, без которого холодно. Он меня отогревал в бурю. Защищал. Теперь кто это сделает?

Что будет дальше — никто не знает.

Что будет со мной?

И вдруг я понимаю, что устала ждать спасения.

Все это время надеялась и ждала, что кто-то придет и вытащит меня из дерьма, в которое вогнал Сабуров!

Сначала думала, это будет Влад.

Потом — Павел.

Только с каждым днем меня все сильнее вгоняли в капкан.

Выдыхаю в ладони и дрожу от холода. То ли внутреннего, то ли поздней зимы.

Как же мне страшно…

Раньше Павел был главой клана.

Его слушался даже Лука.

А теперь — кто?

Даже если Лука придет в себя, а Влад выйдет — все просто закончится новым столкновением. Для меня это не выход. Клетка становится тесной.

Снова дышу в ладони, чуть не плача.

Я в ловушке.

И уже давно.

В ловушке, из которой нет выхода. Они решат, что со мной будет.

— Если Павла нет, кто будет лидером? Лука в больнице, Влад в тюрьме.

— Начнется передел в городе, — Глеб молчит, размышляя. — Исход его предсказывать не возьмусь. Как же жизнь нас перепахала, да, Инга?

Боль в голосе.

Вспоминаю, как он привез меня в клуб. Только теперь я беременна, а он — на поводке.

И мне тоже больно, Глеб.

Смотрю в окно, на больничный сквер.

Лужайки под снегом. Голые тополя качают ветками — мрачное зрелище. Снова кладбище перед глазами, пасмурное небо и Лука…

Но слова Глеба вызвали тоску по прошлому. Мы ведь оба помним, как по утрам он возил меня в студию, я записывалась, думала о своих прекрасных песнях, фотосессиях, выступлениях… Жила этим. Не замечала, что Глеб безответно в меня влюблен. Не замечала измен Сабурова. Не знала, какие тучи надо мной сгущаются…

Мы помним, какой была жизнь еще три месяца назад. И такой она больше никогда не станет. По крайней мере, рядом с Дикановыми.

— Я спасла тебе жизнь, верно?

— Я чувствую, ты сейчас что-то попросишь, чего я не смогу сделать, Инга. Что-то против Луки Диканова?

— Просто ответь.

Глеб долго молчит, не мигая глядя на меня.

Я знаю, что он вспоминает.

Люди в таких ситуациях, всегда вспоминают одно и то же. Я знаю это, потому что сама в этих мыслях.

— Спасла, — подтверждает, не пряча взгляда.

Глаза становятся темными, как у загнанного волка. Если бы я его не выкупила, он бы лежал в безымянной могиле где-нибудь в лесу.

— Ты же знаешь, Инга. К чему вопросы, говори, чего хочешь?

Облизываю губы.

Глеб был верен Сабурову, как себе. Но тот кинул, его и меня. О верности ему не может быть и речи.

А Влад?

Верно Глеб ему служит?

Нет. Боится — да, но верным не станет. Он не сдаст меня. Я единственная протянула руку помощи, когда сама в ней нуждалась. Он ненавидит эту семью.