Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 112 – Ольга ХЕ

Лео медленно, с трудом поднялся. Его ноги дрожали, но он выпрямился, встретив взгляд отца. И Маркус увидел разницу. Перед ним стоял не разбушевавшийся наследник, не монстр, требующий усмирения. Перед ним стоял воин, прошедший через ад и вышедший из него с новым знанием. И рядом с ним — его оружие и его щит.

— Отец, — голос Лео был тихим, но не сломленным. — Это был «Раскол Покровов». Ритуал Ястребов. Они… они вскрыли Проклятие. Сделали меня марионеткой.

Маркус Грифон не удивился. Его губы сжались в тонкую, белую ниточку.

— Я знаю. Следствие уже начато. Улики из башни… и показания выживших приспешников Офелии не оставляют сомнений. — Он сделал шаг вперед, его взгляд заострился. — Но одного знания мало. Нужны доказательства для Совета. Железные. Ты способен?

Это был не упрек. Это был вызов. И впервые Маркус смотрел на сына не как на проблему, а как на союзника в предстоящей битве.

Лео кивнул, его глаза сузились. Ярость, знакомая и горячая, снова заструилась в жилах, но теперь она была не слепой. Она была острой, как отточенный клинок.

— Я чувствовал их. Их волю. Их страх. Я могу… мы можем это сделать.

Он посмотрел на Вайолет. Она молча кивнула, ее пальцы сжали его руку. Их связь, только что бывшая инструментом выживания, теперь стала инструментом расследования.

* * *

Расследование было стремительным и безжалостным, как удар грома после молнии. Лео, ведомый Вайолет, стал живым детектором лжи и злого умысла. Он не читал мысли — он чувствовал отголоски того самого ритуала, энергетический отпечаток, оставленный на заговорщиках.

Они прошли по лазаретам, где доживали свои дни раненые сторонники Офелии. Лео лишь касался их руки, а Вайолет, держась за другую его руку, помогала ему фокусироваться, отсекая посторонний шум боли и страха, оставляя лишь чистый след предательства.

— Этот лгал, — коротко бросал Лео, отводя руку от бледного, дрожащего юноши из дома Ворона. — Он знал только о малой части. Но его кровь… она пела в унисон с ритуалом.

Они спустились в подвалы, в секретные хранилища Ястребов, вскрытые гвардией Маркуса. Лео проводил рукой над опечатанными свитками и артефактами.

— Здесь. Запах тот же. Горечь и черная зависть.

Вайолет была его компасом. Ее дар, направленный не на успокоение, а на усиление его восприятия, позволял ему видеть невидимые нити заговора. Она помогала ему отличать следы ритуала от обычной магической ряби, как опытный охотник отличает след зверя от других отметин в лесу.

Маркус Грифон шел за ними, молчаливый и грозный тень. Он видел, как его сын, которого он всегда считал неконтролируемой силой, работает с точностью хирурга. Он видел, как «бледная» Орхидея, которую он считал лишь лекарством, стала стратегическим активом. И в его холодном, расчетливом сердце что-то перевернулось. Он видел не слабость, а новый, невероятно мощный тип силы.

Через три дня у них было все. Доказательства. Показания. Вещдоки. Имена всех причастных, от мелких исполнителей до двух магистров из дома Ястреба, стоявших за спиной Офелии. Заговор был раскрыт полностью.

* * *

Зал Совета Магистров напоминал поле боя после сражения. Напряжение витало в воздухе, густое и тяжелое. Семь старших магистров восседали на своих местах за полукруглым столом из черного дерева. Лица их были масками сдержанности, но в глазах читались страх, недоверие и злорадство.