Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 36 – Ольга ХЕ

Вайолет толкнула массивную дубовую дверь, и адский грохот обрушился на нее с новой силой. Картина, открывшаяся ее глазам, была апокалиптической.

Тренировочный зал, обычно воплощавший в себе идеальный порядок и дисциплину, был превращен в зону бедствия. Воздух был густым от едкой каменной пыли и озона, пахнущего после разрядов магии. Группа слуг и пара младших магов жались у дальней стены, их лица были белы от страха. Они не пытались остановить бедствие — они просто наблюдали, загипнотизированные ужасом. Один из служак, более смелый или более глупый, лежал на полу в нескольких шагах от эпицентра, прижимая руку к груди и тихо стоная — живое предупреждение для остальных.

Кассиус метался у входа, не решаясь войти дальше. Его изысканный камзол был в пыли, а обычно насмешливое лицо искажено гримасой чистого, неконтролируемого страха.

— Он меня не узнал! — выкрикнул он, увидев Вайолет, его голос сорвался на визгливую ноту. — Я попытался говорить с ним, а он… он чуть не швырнул в меня обломком балки!

В центре зала бушевал Лео. Он был неузнаваем. Его одежда висела клочьями, обнажая тело, по которому ползли пульсирующие, светящиеся адским багровым светом прожилки — словно под кожей извивались раскаленные реки лавы. В руках он сжимал не оружие, а огромный обломок каменной балки, которым он молотил по всему, что попадалось на глаза, с силой, не оставляющей камня на камне. Но самое страшное были не разрушения. Были звуки. Низкий, гортанный, непрекращающийся рык, больше похожий на рев раненого зверя, чем на человеческий голос. И слова, которые он выкрикивал хрипло, обрывочно, словно его голосовые связки рвались от напряжения:

— Довольно… Все… сжечь… Все красное… ВСЁ!

Его глаза, обычно золотые и холодные, теперь были налиты кровью и смотрели в никуда, не видя и не узнавая ничего вокруг. Он был воплощением чистой, безудержной разрушительной силы, направленной внутрь себя и вовне.

Вайолет на мгновение застыла, парализованная масштабом ярости. Но потом ее дыхание выровнялось. Все уроки этикета, все заученные позы и ритуалы испарились из ее сознания. Остался только инстинкт. И дар.

Она сделала шаг вперед. Пыль хрустнула у нее под ногами.

— Назад! — прошипел Кассиус, пытаясь схватить ее за рукав. — Он тебя убьет!

Но она уже шла. Не бежала, не кралась. Она шла через хаос с тем самым спокойствием, которому ее учила мадам Изольда, но теперь это спокойствие шло не от правил, а из самой ее сути.

Обломок балки со свистом пролетел в сантиметре от ее головы и врезался в стену, рассыпаясь градом щебня. Лео даже не посмотрел в ее сторону. Он был в своем мире, мире боли и гнева.

— Лео, — ее голос прозвучал тихо, но странно громко в промежутке между его рыками. Он не среагировал.

Она сделала еще несколько шагов, обходя разбросанные обломки.

— Лео, — повторила она, чуть громче. — Это я.

Он замер на мгновение, его могучие плечи напряглись. Багровые прожилки на его шее пульсировали еще яростнее. Медленно, с трудом, словно преодолевая невероятное сопротивление, он начал поворачивать голову в ее сторону. Его взгляд, мутный и невидящий, скользнул по ней, не фокусируясь.

— Уйди… — просипел он, и в его голосе была не ярость, а агония. — Убью… нечаянно…

— Ты не убьешь меня, — сказала она твердо, продолжая медленно приближаться. Она чувствовала его боль так остро, что у нее свело живот. Это была не просто ярость. Это была пытка. Его собственная сила разрывала его изнутри.