Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 34 – Ольга ХЕ

Вайолет молча кивнула. Она поняла. Ее учили не этикету. Ее готовили к пожизненной службе. К существованию в золотой клетке, где каждое ее движение, каждый вздох и каждая капля крови будут принадлежать не ей, а древнему, безжалостному дому и его яростному наследнику.

Она вышла от мадам Изольды в тот вечер, чувствуя себя не человеком, а марионеткой, у которой за неделю вытянули все ее ниточки и привязали новые, чужие, намертво привязанные к гербу с грифоном. Она могла теперь ходить, сидеть и молчать так, как того требовали Грифоны. Но внутри, под этой холодной, отполированной поверхностью, все еще теплилась ее тихая, упрямая сущность — леди Вайолет Орхидея, последний цветок угасшего рода, который пока не сломили.

Интенсивный курс занятий, рассчитанный на срочную подготовку, занял ровно семь дней. Каждый из них был отточен до блеска, как клинок, и вбит в сознание Вайолет до автоматизма. Она научилась не просто двигаться — она научилась носить дом Грифонов, как вторую кожу, тяжелую и неудобную, но прекрасно скроенную.

На восьмой день, когда Вайолет по привычке пришла к кабинету мадам Изольды, она застала иную картину. Дверь была распахнута настежь, впуская в сумрачное помещение непривычно яркий утренний свет. Внутри царил беспорядок, неприличный для этого царства порядка: несколько кожаных сундуков, окованных железом, стояли посреди комнаты, их зевы открыты. С полок исчезли некоторые свитки, с портретов сняли защитные ткани. Комната, еще вчера бывшая святилищем, сегодня напоминала место после штурма.

Сама мадам Изольда стояла спиной к двери, глядя в большое окно на залитые солнцем сады Академии. На ней было дорожное платье того же строгого кроя, но из более плотной, темной шерсти, и длинный плащ. Она обернулась на скрип пола под ногой Вайолет. Ее взгляд был по-прежнему холоден, но в нем появилась какая-то новая, завершающая нота — отстраненность человека, уже мысленно покинувшего это место.

— Леди Орхидея. Входите. На сегодня наши занятия окончены. Миссия выполнена.

— Вы уезжаете? — спросила Вайолет, оставаясь на пороге. Глупый вопрос, ответ на который был очевиден.

— Моя работа здесь завершена. Я вложила в вас необходимый минимум. Остальное — вопрос практики и вашей собственной выдержки. — Она сделала небольшую паузу, ее взгляд скользнул по Вайолет, оценивая результат своей работы так же, как оценивала бы качество упаковки перед долгой дорогой. — Дому Грифонов требуется моя помощь в главной резиденции. Идут приготовления к зимнему сезону, приемы, переговоры. Здесь мне больше нечего делать.

Она взяла со стола свои перчатки — тонкие, из черной лайки — и медленно начала их натягивать, тщательно расправляя каждый палец.

— Вы научились держать спину. Это хорошо. Но помните: этикет — это не просто свод правил. Это доспехи. Особенно для таких, как мы.

Она замолчала, глядя на свои теперь безупречные руки. Когда она снова заговорила, ее голос, всегда такой безличный, стал чуть тише, чуть пронзительнее, словно сквозь толщу льда пробилась тонкая трещина.

— Женам глав могущественных домов всегда тяжелее всего. Наших мужей боятся за их силу. Нас же ненавидят за нашу близость к этой силе. Нас считают холодными, надменными, расчетливыми. — Она подняла глаза на Вайолет, и в ее ледяных глазах мелькнуло что-то похожее на усталую, горькую understanding. — И иногда это правда. Потому что иначе сломаешься. Истинная сила женщины в нашем мире — не в том, чтобы рвать цепи, а в том, чтобы вынести их тяжесть и незаметно для всех направлять того, кто их рвет.