Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 37 – Ольга ХЕ

Лео зарычал, сжимая кулаки, и сделал резкий, угрожающий шаг к ней. Люди у стены замерли, затаив дыхание. Кассиус закрыл лицо руками.

Но Вайолет не отступила. Она сделала последний шаг навстречу буре, подняв руку. Ее пальцы коснулись его виска, а затем она плавно провела ими вниз опустив ладонь на щеку на его щеку.

Прикосновение было шокирующе нежным на фоне окружающего хаоса. Его кожа пылала адским жаром, но под пальцами Вайолет она словно вздрогнула. Лео замер, его рык оборвался на полуслове. Его безумные, залитые кровью глаза метнулись к ее лицу, и в их глубине мелькнула искра мучительного узнавания.

И тогда он почувствовал его. Не просто уловил носом. Вдохнул. Чистый, ледяной, спасительный аромат хризантем, который пробился сквозь дым, пыль и запах его собственной ярости. Он втянул его в себя с жадностью тонущего, и его веки дрогнули.

— Тише, — прошептала она, не убирая руки. — Все хорошо. Я здесь.

Он не рухнул сразу. Его тело напряглось в последней, отчаянной борьбе. Сжатые кулаки разжались, и его пальцы, дрожащие и невероятно сильные, впились в ее руки, в предплечья, сжимая так, что на следующий день у нее останутся синяки. Но это не была агрессия. Это была хватка утопающего. Он тянул ее к себе, прижимал ее ладонь к своей щеке сильнее, словно боялся, что она вот-вот исчезнет, растворится, как и все, чего он сознательно избегал все эти дни.

— Не... уходи... — вырвался у него хриплый, разорванный шепот, полный такой первобытной мольбы, что у Вайолет сжалось сердце.

— Я не уйду, — пообещала она, и ее голос был тверд, хотя ее тело дрожало от напряжения и боли его хватки.

Их глаза были открыты. Багровые прожилки на его коже начинали меркнуть, свет в его глазах тускнел, сменяясь всепоглощающей, животной усталостью. Его дыхание, еще недавно хриплое и частое, стало глубже, медленнее. Он тяжело оперся на нее, его могучие плечи поникли. Они медленно, почти вместе, опустились на колени среди обломков, и он, не выпуская ее рук, уткнулся лицом в ее плечо. Его последний, тихий, уже почти человеческий рык был больше похож на стон облегчения, и затем его тело окончательно обмякло, погрузившись в глубокий, истощенный сон.

Вайолет сидела, держа на себе тяжесть его тела, его дыхание было теплым и ровным у нее на шее. Вокруг царила оглушительная тишина, нарушаемая лишь этим дыханием и трепетом ее собственного сердца.

Она медленно подняла глаза на остолбеневших людей, все еще прижавшихся к стене.

— Ему нужен маг-целитель, — сказала она тихо, но ее голос, чистый и ясный, резал тишину. — И помощь, чтобы донести его до покоев. Он уснул.

Несколько слуг, отряхнувшись, поспешили выполнять приказы. Они смотрели на нее уже не с насмешкой или страхом, а с робким, зарождающимся почтением, смешанным с изумлением. Она была больше не бледной мышью. Она была той, к кому в самой своей ярости, в самом своем отчаянии, потянулся их господин. И она его не подвела.

Покои Лео тонули в полумраке. Густые шторы были задёрнуты, лишь одна лампада у кровати отбрасывала трепетный свет на его бледное, осунувшееся лицо. Он пришёл в себя уже в своей постели, смутно помня жуткие обрывки: ярость, боль, хриплые крики и… её. Всегда её.

Первое, что он увидел, открыв глаза, была она. Вайолет сидела в кресле у его кровати, её поза была безупречно прямой — наследие уроков мадам Изольды, но вся её фигура выражала смертельную усталость. И тогда его взгляд упал на её руки. На тёмные, отчётливые отпечатки его пальцев, проступившие синяками на её бледной коже.