Книга Хочу тебя себе, страница 81 – Маша Малиновская

Игнат касается кончиком носа моей щеки, пальцы скользят по животу, пробираются под ткань рубашки, которую я так небрежно накинула утром, а потом и трусиков.

— Ты же знаешь, что я этого хочу, Варя. — Его голос обволакивает, гипнотизирует. — И знаешь, что хочешь сама. Я и так всю ночь не трогал тебя.

Он резко разворачивает меня к себе, прижимает к столешнице, губы находят мои. Вкус мятной пасты, его вкус. Касания настойчивые, горячие. Я хватаюсь за его плечи, чувствую под ладонями стальные мышцы, сильные, властные руки, которые обхватывают мою талию и усаживают на кухонный стол.

Воздуха не хватает. Меня бросает в жар. Я подчиняюсь этому потоку, больше не борюсь. Потому что когда его ладони раздвигают мои колени, а губы спускаются к ключицам, мне уже не нужен воздух.

Только он.

Только этот момент.

Только это ощущение — принадлежать ему.

Цепляюсь пальцами за столешницу, когда он начинает накачивать меня собой — сначала медленно, плавно, потому что мне все еще непросто принимать его в самом начале действия, потом быстрее, жёстче.

Обхватываю его талию ногами и сжимаю. Интуитивно как-то получается, но приятные ощущения так усиливаются, и то, что я в принципе могу на них влиять, становится открытием.

И Игнат тоже реагирует. Крепче сжимает мою талию, выдыхает резче — ему так тоже нравится.

* * *

Завтракать мы садимся уже когда всё остыло и приходится греть заново. И наверное, впервые я решаюсь открыто и свободно поднять на Игната глаза. Где-то под рёбрами от такой смелости становится щекотно, но в ответ я получаю почти такой же открытый взгляд.

— Вот, — Игнат тянется к полке у стола, а потом кладёт передо мною ключи. — Это ключи от квартиры. Можешь выходить и возвращаться, когда нужно.

Я сглатывают и перестаю жевать. Опускаю глаза на ключи, а потом снова поднимаю на Игната. Он смотрит напряжённо, даже хмуро.

— Но имей ввиду, Варя, — добавляет, оставаясь верным себе, — ты остаёшься моей даже за пределами этой квартиры. Везде. Только моей. Помни об этом.

Утро в колледже проходит, как обычно, но я чувствую, что что-то изменилось. Я ловлю на себе взгляды, и даже Олеся с Леной замечают это.

— Ты какая-то... светишься, что ли, — прищуривается Олеся, отодвигая свой ланчбокс с недоеденным бутербродом. — У вас с этим Касьяновым всё хорошо, я смотрю?

После того, как Олеся пытала меня в уборной, а я пресекла это, мы на тему Игната больше не общались. Девочки знали, что я живу у него, но не лезли с расспросами.

— Да ладно? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно, но щёки предательски теплеют. Пытаюсь не подать виду, обхватываю кружку с кофе, скрывая дрожь в пальцах.

— Ой, не делай такое лицо, мы тебя знаем, — Лена хихикает. — Смотри на нее, Оль, точно влюбилась. Глаза-то, глаза какие! — она драматично закатывает свои, а потом опускает голову мне на плечо. — Признавайся, у вас таки все серьёзно?

Я прикусываю губу, но улыбаюсь. Они правы. Внутри меня будто распускается тёплое, мягкое чувство, и я знаю, кто причина этого.

Игнат.

Он отдал мне ключи. Я могла бы уйти. Вернуться к маме, сказать, что это всё была ошибка, попытаться снова жить обычной жизнью.

Но... я этого не сделала. Не хотела. Не хочу.

Я не знаю, что будет дальше, но в этом моменте мне с ним по-настоящему хорошо.