Книга Хочу тебя себе, страница 82 – Маша Малиновская

Да, он всё тот же — грубый, сложный, непредсказуемый, слишком властный, но… с ним я чувствую себя… я даже не могу описать словами это чувство.

Он нравится мне.

Да, как бы ужасно это не звучало после всего, но Игнат мне действительно нравится.

Оказалось, что он может быть нежным, заботливым, интересным.

И он, кажется, и сам об этом не догадывался.

Вчера, после того, как мы занимались сексом, полночи проговорили. О викингах. Он фанат, оказывается, много читает про них. Я даже не ожидала, что ему может быть так интересно что-то, кроме его клуба и оружия. Он рассказывал мне про их походы, корабли, мифологию. Я слушала, заворожённая, и думала, что узнаю его заново.

А еще он рассказал мне немного про свою мать. Про то, как она сбежала от его отца. Как он сам решил остаться, потому что знал — она не сможет защитить себя и брата, если на них выйдет отец. Он прикрывал ее, скрывал. Много лет.

От расспросов девчонок меня спасает звонок на следующую пару. А потом у нас индивидуальные по специальности, так что сегодня им из меня душу вытрясти не получится. А я знаю, что они не отстанут. Но я пока не готова говорить о нас с Игнатом. Слишком всё сложно складывалось между нами, и сам он слишком сложный.

После пар я выхожу на улицу, и сердце делает сальто, когда вижу его машину. Он стоит, прислонившись к капоту, закуривает, взгляд цепляет меня издалека. Чёрная одежда, расстёгнутая куртка, тяжёлые ботинки. Вокруг все перешёптываются. Я слышу.

Девчонки смотрят с явным интересом, парни — с напряжённым уважением.

Но мне всё равно.

Я подхожу прямо к нему и тянусь поцелуем к его губам. Сама.

Он замирает на секунду, а потом уголки губ приподнимаются, сигарета летит в снег, его рука ложится мне на затылок, прижимая ближе. На какое-то мгновение мне плевать, что на нас все смотрят.

Он открывает для меня дверь, и я сажусь в машину. Как только заводит мотор, я спрашиваю:

— Так куда мы едем?

Игнат говорил утром, что заберёт меня и будет сюрприз.

Он усмехается, нажимая на газ и выезжая на дорогу.

— В горы.

Я смотрю на него с удивлением. Это неожиданно. Мы хоть и прожили всю жизнь на юге, но в горах были всего пару раз, и то, когда папа жив был.

Дорога длинная, но удивительно лёгкая. Мы разговариваем. Он рассказывает, как еще в юности, когда приезжал из своей закрытой школы, сбегал сюда. У него был домик в горах. Его единственная территория, где не было людей отца. Где он мог быть один.

— Ты уезжал туда один? — я удивлённо смотрю на него.

— Ага, — Игнат переключает передачу, а я замечаю, как по его лицу пробегает что-то похожее на грусть. — Тогда мне это было нужно.

Я киваю. Мне трудно представить Игната одиноким. Но в то же время… может, это многое объясняет?

Мы добираемся до домика ближе к вечеру. Он небольшой, деревянный, с массивной дверью и окнами, в которых уже горит свет. Внутри тепло, пахнет деревом и чем-то пряным, уютным. Тут рядом еще такие домики, что-то типа отельного комплекса в горах.

Я осматриваюсь. Простая обстановка, большая кровать, толстый ковёр у камина. Я чувствую, как меня охватывает странное волнение. Мне нравится здесь.

— Нравится? — его голос звучит прямо за спиной.

Я оборачиваюсь, и он смотрит на меня с той полуулыбкой, которая обещает что-то недоброе.