Онлайн книга «Огненные рельсы»
|
К вечеру все было готово. В лесу возле запряженных в сани лошадей подпольщики оставили местного мальчишку, который знал все тропинки. Его задачей было следить за лошадьми, чтобы они не ушли, не запутались вожжами в кустарнике. Если он увидит немцев, то должен был все бросить и убежать. С мальчишки взяли честное слово, что он так и сделает. На всякий случай из саней убрали все, что могло бы навести немцев на мысли о партизанах. В город забрали даже пулемет, спрятав его вместе со взрывчаткой неподалеку от строительства. Медведчук с винтовкой на плече вел Канунникова и Лещенко к станции. Партизаны взяли с собой только пистолеты с запасными обоймами и по одной гранате. Больше брать гранат было нельзя, они были бы заметными в карманах, за пазухой. Это бы бросалось в глаза и немцам, да и другим полицаям. Немец на станции поднял руку и что-то спросил у Медведчука по-немецки, кивая на двух гражданских. Тот показал руками, как забивают гвозди, и со словами «арбайтен, арбайтен», показал солдату пропуска двух мужчин. Тот даже не стал в них смотреть и равнодушно махнул рукой, чтобы проходили. Больше партизан никто не останавливал. Даже немецкий офицер, который проходил по коридору этажа, где находился кабинет Павлова, не взглянул на русских, занятый какими-то бумагами в раскрытой папке. Вот и кабинет в конце коридора у второй лестницы. Две женщины быстро прошли и спустились вниз. Видимо, торопились уйти с работы после окончания рабочего дня. Двое рабочих из мастерских протащили какой-то ящик и тоже исчезли на лестнице. Кривов в промасленной спецовке курил у окна. Увидев партизан, он кивнул и указал глазами на дверь кабинета. Значит, Павлов там и один. Когда дверь распахнулась и в кабинет вошел полицай с винтовкой на плече, а за ним двое незнакомых мужчин в гражданской одежде, Павлов бросил на них хмурый взгляд и, опуская голову на разложенные перед ним бумаги и какие-то графики, недовольно бросил: — Что надо? — Поговорить, Илья Михайлович, – ответил Канунников и, подойдя к столу, сел на свободный стул напротив Павлова. Павлов открыл было рот, чтобы рявкнуть на наглого молодого человека, который так бесцеремонно ввалился в кабинет, но тут до него дошло, что полицай остановился у двери, сняв с ремня винтовку и поставив ее прикладом на пол, а второй мужчина подошел и встал сбоку от Павлова у окна. Все это было странно, необычно. — Что вам нужно? – выдавил из себя хозяин кабинета, и, судя по тому, как его одутловатое лицо стало наливаться кровью, он стал догадываться, что это не хулиганы и не представители администрации. — Поговорить, – напомнил Канунников. – Я же уже сказал. Мы хотим с вами поговорить, Илья Михайлович. И сразу скажу, кто мы такие. Вы не спросили, но думаю, что догадались – мы партизаны, и нам нужна ваша помощь. Мы догадываемся, что вы пошли в услужение к немцам не от хорошей жизни, вы не сторонник Гитлера и не враг советской власти. У вас была причина пойти сюда работать. — Я вам не верю, – прохрипел Павлов и дрожащей рукой расстегнул воротник рубашки под пиджаком. – Это какая-то глупая провокация. — Провокация? Зачем? Зачем это нужно нам, я могу сказать – нас интересует информация по прохождению и военных эшелонов, и их грузы. — Меня повесят в два счета даже по подозрению в таких разговорах, а уж если я это вам скажу, то… |