Онлайн книга «Огненные рельсы»
|
— Погибнет и ваша дочь Марина? – напомнил договоренности Павлова с немцами Лещенко. – Вас ведь так заставляют работать, так добиваются от вас лояльности и послушания? Вам сказали, что она работает у важных немецких начальников, она занимает высокое положение благодаря своей хорошей работе и хорошей работе своего отца. Так? — Что вам нужно! – зарычал было Павлов и, схватившись большими ладонями за край стола, начал подниматься. Но винтовка поднялась и нацелилась на него, и тогда мужчина медленно опустился на стул, явно растерявшись. Он не знал, во что верить, как себя вести, как вообще поступить. Канунников наклонился к Павлову и заговорил с ним спокойно, доверительным тоном. — Да не пугайтесь вы и не пытайтесь поднять шум. Вы же не подонок, вы из-за дочери пошли работать на немцев. Знаю, вы сейчас скажете мне, а что, мол, я знаю об угрозах, о том, что немцы делают с теми, кто отказывается на них работать. Знаю. И знаю, что делают. Я чудом вырвался из концентрационного лагеря. Хотите я сниму пальто и покажу вам плечо и грудь, на которых остались следы от зубов овчарок и следы от колючей проволоки, которая рвала кожу. Не надо? Вы думаете, мы испугаемся, думаете, что нас можно испугать. Нет, Илья Михайлович. Нас не испугать. Мы умрем за свою землю, за свой народ, а вы? Вы умрете только за свою дочь? Или за нее и двух ее подруг Оксану и Риту тоже? — Что? – опешил мужчина и грозно посмотрел на Канунникова, и постепенно в глазах Павлова стала пропадать угроза, а вместо нее появляться страх. — Кто вас вербовал на эту работу, кто обещал устроить вашу дочь Марину в хорошем месте с хорошим положением в обществе, кто вам обещал, что вы скоро ее навестите и порадуетесь за нее, ну? — Комендант майор Гайслер, – выдавил из себя Павлов, а потом сдавил ладонями подлокотники стула и, глядя безумными глазами на Канунникова, на полицая у двери, выпалил: — Что с Мариной? Сейчас решалось все. Лейтенант помедлил, думая, как повести себя, что сказать. Он смотрел в глаза этого человека и вдруг понял, насколько тот чувствует себя несчастным. Не сказать про дочь, давить на совесть и гражданскую позицию. Может быть, удастся склонить его к сотрудничеству. Но это же будет подло по отношению к самому Павлову, к его отцовским чувствам. И если ты хочешь честно вести борьбу, борьбу и за свою Родину, и за свой народ, то надо быть самому честным. Нельзя в такие минуты врать, понял Канунников и ответил: — Майор Гайслер врет вам уже три месяца. Марины уже три месяца нет в живых. Простите за эту жестокую весть, которую мы вам принесли. Павлов окаменел. Он смотрел на человека, сидящего перед ним, так, как будто только сейчас его увидел и не узнавал, не понимал вообще, что он тут делает. Сашке даже показалось на миг, что Павлов тронулся умом. Но Илья Михайлович все же был сильным человеком. Он не впал в истерику, не стал вырываться с криками и желанием убить кого-то. Он смотрел на Канунникова, потом его взгляд ушел в сторону, даже как будто в себя. И на глазах этого немолодого мужчины навернулись слезы. Он прошептал еле слышно, прошептал только одно слово: — Как? — Они при ресторане работали, – заговорил Олесь, и Павлов сразу уставился на него, буквально впился глазами. – Три девчонки… Невинные. Они мыли посуду, убирались. Хорошо питались и платили им неплохо. А потом Гайслер этот и компания… |