Онлайн книга «Проклятие бронзовой лампы»
|
— И с какой стати вы решили сказать, что полиция не отследила телефонные звонки? Ведь прекрасно знаете, что один из них был междугородным… Мастерс задумался, после чего загадочно изрек: — Бенсон, Бенсон, Бенсон! Найти бы твердые улики против этого джентльмена! А что касается мистера Фаррелла… Считаете, он в своем уме? — Ох, сынок! Он понемногу теряет присутствие духа, поскольку мы никак не можем найти Элен Лоринг. Но милостью Божьей… — Что ж, – задумчиво произнес Мастерс, обследуя подбородок так, будто выяснял, не пора ли побриться, – не скажу, что спятил бы, случись что с моей старушкой, даже в деньки ухаживаний. Но как есть, так есть. Последний раз спрашиваю, сэр Генри, – у вас действительно нет ни одной догадки насчет произошедшего? — Последний раз отвечаю, – сказал Г. М. – Догадок нет. Насчет похищения я тоже думал еще в четверг вечером. Прекрасная, чертовски великолепная версия. Единственная проблема в том, что она несостоятельна. Знаю лишь одно, Мастерс: мы обязаны каким-то образом найти эту девицу. Просто обязаны! Глава десятая Антикварный магазин мисс Джулии Мэнсфилд в доме номер двенадцать по Колледж-стрит справа от Уэстгейт-стрит почивал в воскресной неге. Едва пробило десять утра, как к означенному дому подкатил автомобиль сэра Генри: за рулем Мастерс, рядом с ним Г. М., на заднем сиденье Кит Фаррелл. Досужих репортеров вокруг не наблюдалось, и даже лязг церковных колоколов, гулкий летаргический звук, не тревожил сонливости старого города с его деревянно-кирпичными строениями, залитыми весенним солнцем. Колледж-стрит оказалась крошечным проездом, уходившим под сень глостерского собора. Сам он, за зелеными деревьями и такой же зеленой лужайкой, возвышался над домишками примерно так же, как над метаниями души человеческой – темный, суровый, костляво-ребристый, – и на его фоне деревья казались приятными безделушками. Без малого тысяча лет миновала с тех пор, как заложили его первый камень. Этот собор вплетал поистине бездонные готические образы в паутину Средневековья, и, увидев его, все трое приезжих машинально умолкли. — Кхе-кхе! – нарушил молчание Мастерс, хлопнул дверцей, выбравшись из машины, и горестно продолжил, обращаясь к сэру Генри: – Ей-богу, прежде чем переступить порог этой лавки, вам надо кое-что сделать! — Да ну, сынок? И что же? — Вам надо, – сказал Мастерс, – снять эту инфернальную ушанку. — Руки прочь! – взвыл сэр Генри, вцепившись в упомянутый головной убор. – У меня чувствительные уши! — Чушь собачья, – возразил старший инспектор. — Очень чувствительные! – не сдавался Г. М. – И я только что провел месяц в Египте, а затем вернулся в климат, от которого никакой пользы, только сплошной ревматизм! Да и что вам не нравится в моей шапке? — Если сами не понимаете, – сказал Мастерс, – объяснить я не смогу. Где ваше достоинство, сэр? — Мое?! – выдохнул Г. М. с лицом Наполеона Бонапарта, которого спросили, доводилось ли ему видеть настоящую битву. – Достоинство?! — Ну хорошо! – отрезал старший инспектор. – Как пожелаете. Но мы идем допрашивать очень важную свидетельницу, и не вините меня, сэр, если она рассмеется вам в лицо. – Мастерс обвел улицу мрачным взглядом. – Кстати, все это мне не нравится. Если верить миссис Помфрет, – тут он выудил записку из жилетного кармана, – она увидела картину в антикварном магазине, когда вчера ходила за покупками. Она что, покупала антиквариат? |