Книга Черная королева, страница 40 – Андреас Грубер

Хогарт указал на потолок.

— Что записала камера? – спросил он по-чешски.

— Тьфу! – пренебрежительно махнул рукой Прикопа. Он объяснил, что камера полностью сгорела. Более того, видеокассета закончилась как раз перед началом пожара, а новую вставить забыли.

Какое совпадение! Хогарт уставился на пожарную дверь в конце галереи.

— Куда она ведет?

— Через лестницу на задний двор.

— В тот вечер дверь была открыта?

— Она всегда заперта.

— Могу ли я взглянуть на эту лестницу?

— У меня нет ключа.

Хогарт кивнул. «Разумеется, нет». Именно через эту дверь вор пронес подделки на второй этаж и подменил ими оригиналы. Почти наверняка на заднем дворе стоял фургон – иначе мошенничество вряд ли удалось бы осуществить. Вор, несомненно, был человек не посторонний, а кто-то из работников галереи, так как имел ключ от этой двери и знал, когда меняют видеокассеты камер наблюдения.

Хогарт вытащил из кармана мятую фотографию Александры Шеллинг.

— Вы знаете эту женщину?

Прикопа подошел так близко, что Хогарт почувствовал его дыхание. На мгновение Прикопа нахмурился, но потом его лицо прояснилось.

— Это дама из страховой компании, – ответил он. – Она приходила сюда в общей сложности четыре раза, чтобы все осмотреть.

На вопрос, знает ли он, где она, смотритель покачал головой. Ивона заговорила с ним по-чешски. Хогарт понял лишь половину, включая название переулка Бернарди, но не вслушивался. Он отошел от них и стал расхаживать взад-вперед по галерее. Обугленный паркет скрипел у него под ногами. После дома Ивоны на острове Кампа это было второе сгоревшее место преступления, которое он видел за последние несколько дней. Очевидно, они имели дело с любителем поджогов. Однако начинал сомневаться, что за этим стоит Греко. Бывший коллектор, поднявшийся на вершину пражского преступного мира, никогда бы не поступил так непрофессионально. Хотя бы потому, что он мог легко попасть в круг подозреваемых из-за своих торгов на аукционе. Но какой еще дилетант мог это сделать?

От размышлений его отвлек голос Ивоны.

— Я спросила у смотрителя про переулок Бернарди, – сказала она.

— Дайте угадаю. Там есть бордель.

— Точно. Смотрителю это прекрасно известно, потому что он в этом переулке живет.

В северной части Пражского Града, прямо у стен замка, располагалась Золотая улочка. Этот последний оплот средневековой Праги выглядел более чем скромно: всего лишь узкая мощеная улочка с покосившимися горбатыми домами. Со времени своего последнего визита Хогарт знал, что раньше здесь жили не обычные стражники или тюремщики, а ювелиры и алхимики. По легенде, им было поручено найти эликсир жизни и добыть из неблагородных металлов золото для пополнения чешской казны. Улочка получила свое название не только поэтому, но и из-за многочисленных, выстроившихся вдоль нее словно палатки блошиного рынка лавок. В хорошо посещаемые дни они, должно быть, представляли собой настоящую золотую жилу, хотя сегодня от этого мало что осталось. Осенью сезон заканчивался. Туристы теперь заглядывали сюда редко, и крестьянин без труда мог проехать на осле по улочке на луг за замком. В этом отношении за прошедшие столетия мало что изменилось, не считая того, что сегодня на месте крестьянских телег стояли сувенирные лавки.

Хогарт шел рядом с Ивоной, рука у него была на перевязи. Утром он забыл принять таблетку, и теперь ему приходилось несладко. Боль в плече с каждым часом усиливалась. Чтобы отвлечься, он заглянул в сувенирные лавки, но везде продавалось одно и то же: открытки, снежные шары, свинцовые миниатюры, тощие фетровые куклы, картины маслом и вышивки, фотоальбомы о Праге Франца Кафки, слайды с изображением замка или уродливые резные фигурки, видимо изображавшие Голема. Идя за Ивоной, он внезапно вспомнил. Он уже бывал здесь. Не ради замка, не ради галерей или музеев. Тогда он подъезжал к Градчанам с другой стороны, поэтому сейчас все казалось немного незнакомым. Он смотрел на один дом – скромное кривое строение, где жил и, согнувшись над столом, писал рассказы Кафка. Хогарта охватила меланхолия. Среди прочего, в его коллекции была перьевая ручка и пожелтевшая фотография Кафки начала 1920-х годов с автографом. В свой первый приезд в Прагу Хогарт даже побывал в этом маленьком доме. Сегодня он был закрыт, но если подойти ближе, можно было заглянуть в окно. Как и тогда, его поразило, насколько бедно жили здесь почти столетие назад. Возможно, эта улочка и прославилась только благодаря рассказам Кафки и Майринка.