Книга Гранитная гавань, страница 33 – Питер Николс

— Сними шапку, пожалуйста.

— Мам, тут холодно. Ты же в шапке.

— Тебе шапка не нужна, у тебя есть волосы. Много волос. – Она положила еду и себе, села напротив. – Итан, сними шапку.

Он уже согнулся над миской.

— Я не хочу ее снимать.

Она потянулась к нему через стол, взяла за руку.

— Итан, солнышко, я рада, что ты дома. Я тебя люблю. Не спорь со мной, пожалуйста. Мы должны держаться вместе. Сними шапку, очень тебя прошу.

Медленно и неохотно, выпутывая длинные волнистые наэлектризованные пряди, он стянул шапку.

Изабель вскрикнула.

Вряд ли случилось что-то страшное, иначе Моргана сообщила бы ему по телефону. Но она просто сказала: тебе нужно приехать – немедленно! – и взглянуть на свою дочь.

Когда Софи стала подростком, их отношения с матерью обострились. Моргана все чаще говорила Алексу: «Я не могу с ней справиться. Мне нужно, чтобы ты приехал. Немедленно».

— Моргана, – отвечал он, – сами разбирайтесь. Это ваша неделя вместе.

Но когда Софи стала подростком, установленные судом правила опеки стали все чаще нарушаться. Гигантский пикап Морганы резко останавливался на его подъездной дорожке – его мощное фырканье слышно было из любой точки дома, – и Софи с каменным лицом сползала с пассажирского сиденья, волоча за собой раздутую спортивную сумку, сосланная к отцу на неопределенный период. Папа как наказание. Папа как чистилище.

— Моргана, – сказал он в телефон, – это ваша…

— С нашей дочерью совершили нечто противозаконное!

В ее голосе зазвучали истерические нотки.

— Что?

— Приезжай, увидишь.

— Почему ты не можешь просто мне сказать?

— Хочешь, чтобы я позвонила другому полицейскому?

Он проехал мимо парковки перед входной дверью, обогнул фонтан и припарковался в нескольких шагах от кухонной двери, где, как он знал, она и будет его ждать. Уже стемнело. И действительно, она сидела на табуретке у кухонной стойки.

Но стоило Моргане его увидеть, ее лицо сразу же помрачнело и она указала ему в сторону главного входа, мимо которого он проехал. Он развернулся и побрел обратно вдоль фасада дома.

— Нечего тебе ходить через мою кухню, – сказала она, когда он вошел в прихожую. – Ты не мой друг. Входи как положено.

Алекс встретил Моргану Клеймор в Лондоне, куда переехал из Манчестера, чтобы работать в «Лондонском книжном обозрении». К тому времени он написал два романа, но уже не относился к лучшим британским писателям моложе тридцати, потому что разменял четвертый десяток, и третья его книга все никак не получалась. Друг Морганы, редактор журнала «Смитсониан Мэгазин», заказавший у Алекса статью о промышленных водных путях Северной Англии, дал Моргане, приехавшей в Лондон, чтобы пройти курс коллекционного дизайна в аукционном доме «Кристи», номер его телефона. Она позвонила. Немного пообщавшись, они договорились вместе поужинать.

Алекс жил в Путни, в маленьком домике с большим диваном, купленным на первый гонорар, когда он предвкушал литературный успех и гонорары покрупнее, чего так и не случилось. На четырнадцатом автобусе он приехал в Южный Кенсингтон, где Моргана снимала целый особняк на Крэнли-Плейс. Когда дверь открылась, к ногам Алекса с яростным тявканьем бросилась такса. Не укусила, но у него сложилось впечатление, что она хотела сделать именно это.

— Диего, ко мне! – скомандовала высокая, ослепительно красивая брюнетка около тридцати, как ему показалось, лет, в костюме для верховой езды: бриджах, черной бархатной куртке, черных сапогах до колен. Она оттащила собаку, сказала, открывая дверь пошире: – Это мой сторожевой пес.