Книга Люблю, мама, страница 110 – Илиана Ксандер

Видишь, мам? Я же говорила, что бабушка – чудовище.

Мне ее не жаль. Я видела, в каких условиях моя мать жила все эти годы. В бунгало нашли ее рукописи – сотни страниц. Благослови боже криминалистов, которые доказали, что почерк на них тот же, что в оригинальных рукописях уже опубликованных книг.

За кражей личности стояли безжалостные монстры.

К делу привлекли и адвокатов по авторскому праву. Мой трастовый фонд единственный остался нетронутым. Все остальное у отца и бабушки с дедом конфисковали – недвижимость, сбережения, будущие роялти.

Адвокаты здорово нажились на этом процессе. Маму защищали лучшие из лучших. Она победила. И хотя ей были возвращены деньги и авторские права, она не может официально пользоваться ими из-за психического состояния. Меня назначили попечителем траста Е.В. Ранш. И маминым опекуном.

Но, что важнее всего, маме вернули ее имя – Элизабет Данн – и права на книги. Она этого не понимает, и ее это не беспокоит. Но я вижу в ее глазах, когда она смотрит на меня и на Джона, как она счастлива быть с нами рядом, и это единственное, что имеет значение.

Та сучка Лайма Рот? Ее допросили и обвинили в пособничестве. Но, конечно, издательство и пиарщики нашли ей отличных адвокатов.

«Я понятия не имела о подмене, – заявила она на пресс-конференции. – Мы с Элизабет Данн ни разу не встречались лично до подписания контракта. Я – главная жертва в этом деле».

Лайма, может, и не села в тюрьму, но журналисты разнесли ее в пух и прах. Когда в дело вступает ФБР, договоры о неразглашении перестают действовать. Она так и не смогла объяснить, почему для Элизабет Данн-Каспер приходилось нанимать райтеров, которые дописывали недостающие фрагменты ее книг.

Джон уже нашел для мамы новых литературных агентов. Предыдущее издательство лишилось прав на опубликованные произведения Е.В. Ранш. Какой же они устроили скандал! Мы подписали контракт с другим издателем. Предыдущие экземпляры уже распроданы за невероятные деньги, а новые выходят грандиозными тиражами.

Недавно я говорила с детективом Хименесом. Он теперь местная знаменитость. И до сих пор поддразнивает меня насчет доклада о краже личности.

Так что сегодня мы собрались отпраздновать победу. Мою – в том, что я нашла маму. И ее – в том, что восторжествовало правосудие.

Она мягко улыбается, ловя мой взгляд. По словам врачей, во время родов у нее, скорее всего, случился инсульт, приведший к нарушению функций мозга и потере памяти. А потом она долгое время провела под действием седативных препаратов, пока медсестры, которые за ней ухаживали, не пришли к выводу, что тут что-то нечисто, и не прекратили скармливать ей таблетки. Не говорит она, скорее всего, по собственной воле. Может, когда-нибудь еще побеседует со мной… Сейчас же ей нравится слушать, как я читаю вслух мои рассказы.

Она уже год находится в специальной лечебнице. Мы пока подыскиваем ей дом; когда она туда переедет, мы обеспечим ей должный медицинский уход.

— Что тебе сказал новый агент? – спрашивает Джон, когда мы рассаживаемся за столом.

— Спросил, не собираюсь ли я написать книгу о маме.

— Напиши! – восклицает ЭйДжей, набивая рот жареным бататом. – Ты талантливая. Лучше тебя этого никто не сделает. Можешь назвать книгу «Острые з; убы».

Я бросаю на него предупреждающий взгляд, а потом снова смотрю на маму. Не стоило при ней произносить эти слова.