Книга Люблю, мама, страница 80 – Илиана Ксандер

— И ты в первую очередь, Бенни, малыш. Ты там по самую макушку. Но вам всем несдобровать. Всем! Помяните мое слово!

— Убирайся из моего дома! – ревет отец.

Никогда не слышала, чтобы он так орал.

До меня долетают звуки борьбы, женский вскрик, а потом дьявольский хохот – такой радостный и беззаботный, что кажется каким-то потусторонним.

Шаги приближаются к двери так быстро, что я едва успеваю отскочить за угол и спрятаться, прежде чем она распахнется.

— Пока, Фелиция!^[5] – дерзко усмехается мужчина, и я, выглянув из-за угла, вижу того парня в бейсболке, двигающегося к выходу. Не оглядываясь, он поднимает вверх оба средних пальца. – Условия сделки меняются.

Когда за ним захлопывается дверь, я на цыпочках крадусь к кабинету и натыкаюсь на Лайму.

— Господи! – Она недружелюбно зыркает на меня. Похоже, с утратой своей денежной коровы Е.В. Ранш ее агент отбросила дипломатию. Лайма маршем шествует к двери, с грохотом вколачивая каблуки в паркет пола. – Разберитесь с этим! – кричит она, не оборачиваясь. – Как угодно! Я не вернусь, пока вы не избавитесь от этого животного!

И куда подевались ее манеры?

Я с удовольствием посмеялась бы над ее позорным бегством, если б не торопилась поговорить с отцом.

Осторожно захожу в кабинет, где меня ждет невиданное зрелище.

Бабуля сидит в мамином кресле. В смысле, в кресле, принадлежавшем женщине, которая была королевой этого дома. Похоже, ей там очень удобно. Она заняла командный пост, как будто он по праву принадлежит ей.

Отец, распростертый на диване, трет руками лицо.

Голова бабушки резко дергается в мою сторону.

— Сейчас не время, дорогая. Пожалуйста, оставь нас.

И никакого тебе «здравствуй».

— Не знала, что ты в городе, – говорю я, медленно продвигаясь вперед.

— Надо было разобраться с кое-какими делами. – Бабуля натянуто мне улыбается. – Мы с твоим папой еще не закончили. Прошу, дай нам минутку.

Она отсылает меня легким взмахом руки, отчего я прихожу в ярость. Я не собираюсь уходить.

— Кто был этот человек?

Бабуля раздраженно выдыхает и стучит карандашом по столу.

— Маккензи, некоторые вещи тебя не касаются.

— Касаются, и еще как, – возражаю ей, подходя к дивану и останавливаясь перед отцом. Скрещиваю руки на груди, пытаясь подавить нервную дрожь. – Это ведь тот же человек, с которым ты поругался на похоронах, правда?

Отец медленно поднимает голову и смотрит на меня.

— Он этого не делал, милая, – вмешивается бабушка.

— Вообще-то, – я оборачиваюсь к ней, – я не к тебе обращаюсь. Мне надо поговорить с отцом. Я хочу знать, кто этот человек. А заодно, – снова смотрю на папу, – расскажешь мне, что случилось с мамой.

На его лице растерянность.

— С моей настоящей мамой, – добавляю я.

Выражение его лица меняется так резко, что мне хочется рассмеяться: до чего легко оказалось его подловить!

Бросаю взгляд на бабушку: она сидит с прикрытыми глазами, надув губы, – очень знакомая мне гримаса. Моя суперсдержанная, супердипломатичная бабуля вот-вот взорвется. И мало не покажется никому.

— Я знаю, что женщина, которая меня вырастила, мне не мать, – говорю, глядя в их лица.

Отец беспомощно косится на бабушку, словно брошенный щенок, потом смотрит на меня – и, клянусь, я никогда не видела его таким напуганным.

— Говори! – приказываю ему.