Книга Покаяние, страница 115 – Кристин Коваль

— Ты полна сюрпризов, Анджела Делука, – сказал он. – Но эти сюрпризы мне нравятся.

Как-то раз давно Дэвид уже называл ее Анджелой. Джулиан тогда внезапно уехал из Лоджпола, и Энджи шла по школьному коридору с урока биологии на изо, когда за спиной у нее вдруг раздалось:

— Анджела-а-а!

Она резко обернулась до того, как прозвучала последняя «а», потому что Дэвид произнес два первых слога – «Анджел». Так Джулиан называл ее в началке, и она отчасти ожидала увидеть его, хотя голос принадлежал Дэвиду. Она не знала, зачем Дэвид так ее назвал: чтобы занять место Джулиана или просто обратить внимание на его таинственное исчезновение, но в ней закипел гнев.

— Меня так никто не называет с четвертого класса, – выпалила она и скрылась в кабинете изобразительного искусства.

Но сейчас это имя прозвучало естественно, как будто он просто повторяет за Ливией, которая так звала ее на кухню, и Энджи тоже засмеялась. Он, наверное, уже и не помнит тот случай в школе.

— Меня так только мать называет.

— Я знаю, – ухмыльнулся он. – Ты не слишком похожа на Анджелу, но я подумал, что попробовать стоит. – Он снова поцеловал ее, на этот раз крепче. Он задержал ладони у нее на шее, один из пальцев проник под ворот ее свитера. Целуясь вот так, в машине, Энджи чувствовала себя подростком. Так легко и естественно, будто в Нью-Йорке ее и не ждал Джулиан.

Из-за закрытых жалюзи в гостиной пробивался голубой свет: это родители смотрят одиннадцатичасовые новости. Ливия сидит в своем кресле, Роберто дремлет на диване.

— Мне пора, – сказала Энджи, выворачиваясь из объятий Дэвида.

— Продолжим в следующий раз! – крикнул он ей вслед, пока она шла к двери.

Мать, сидя в кресле, подняла на нее глаза. От постоянного беспокойства ее губы приняли форму тонкой линии. Даже если она улыбалась, этого было не видно.

— Я, кажется, слышала пикап Дэвида?

Энджи кивнула. Теперь она еще сильнее чувствует себя девчонкой, которую после свидания с парнем допрашивает мать. Правда, в школе у нее был только один парень, и мать это знала. Как и сама Энджи, и впервые за вечер она почувствовала, как ее грызет совесть, спрашивая, что она делает и зачем.

— Он хороший человек, Анджела. Может, пора тебе уже остепениться и вернуться домой. Хватит жить одной в Нью-Йорке и пытаться стать художницей. – Мать оттолкнулась руками от кресла и встала. – Пойду спать. Поможешь отцу, когда пойдешь наверх?

Энджи снова кивнула, не желая разговаривать и боясь, что чувства ее выдадут, хотя и не могла понять, какие именно чувства испытывает.

Она села на диван, и Роберто проснулся и стал щелкать пультом, чтобы посмотреть что-нибудь кроме новостей.

— Ciao, carina, – прошептал он. – Как ты? Как прошел вечер?

— Все хорошо, пап. Ресторан закрыла, свет погасила, плиты выключила.

— Я не это имел в виду.

Энджи покраснела. Значит, они подглядывали через жалюзи, ну или по крайней мере обо всем догадались, услышав тарахтение дизельного пикапа Дэвида.

— Мама уже учинила мне допрос.

— Тебе с ним весело?

— Мне сейчас не до веселья, потому что я сильно волнуюсь за тебя, но Дэвид помогает мне расслабиться, – сказала она.

Роберто на минуту закрыл глаза, затем снова открыл. Отблески от экрана телевизора подсвечивали белки его глаз.

— Выбирай с умом, carina. Тебе нужен человек, который всегда будет рядом, который поддержит в трудную минуту.