Книга Покаяние, страница 118 – Кристин Коваль

В Нью-Йорке Джулиан с грохотом положил телефон на базу. Цветы, которые он купил для Энджи двадцать восьмого февраля, стояли в той же вазе, что и в прошлом году. Он старательно подливал им воды, но они выглядели так же одиноко, как было ему. Розовые бутоны осунулись и свисали со стеблей, будто головы на сломанных шеях, хотя сами цветы на вид казались абсолютно свежими.

Сила охватившей его печали удивила его. Джулиану казалось, что он подвел Рэнди, не смог исправить несправедливость. Он лучше многих знал, что трагедии происходят из-за стечения обстоятельств, набора фактов и действий, которые выстроились непредвиденным образом и вылились в неожиданный исход. Да, Рэнди совершил преступления, но то, что молодому парню, фактически вчерашнему ребенку, придется провести всю жизнь в тюрьме из-за решений, которые он принял, когда не был к этому готов, – действительно трагедия.

Но его печалило не только то, что он проиграл дело Рэнди. Он чувствовал себя еще более одиноким, чем когда родители выслали его из Лоджпола, одиноким как никогда. Еще более одиноким, чем в этом году на День благодарения, который он провел один, потому что Энджи улетела к родителям, хотя они с Джулианом всегда отмечали День благодарения вместе. Он не мог осуждать ее за желание провести праздник с умирающим отцом, но не мог и унять свою горечь. Если бы она рассказала родителям об их отношениях, он мог бы поехать с ней. Своей семье он сказал то же, что и всегда: что слишком занят, чтобы приехать. Весь день он просидел дома и спал на диване, пока по телевизору шли футбольные матчи, до которых ему не было дела, а потом наконец пошел съесть бургер и выпить пива в баре «У Оскара», где сидел за стойкой между двумя другими одинокими парнями.

В последнее время в Энджи изменилось что-то важное, и он не понимал что. И казалось, болезнь Роберто здесь ни при чем. Он видел, какой была Энджи после гибели Дианы, видел ее скорбь и печаль, и она все равно оставалась собой. Сейчас было по-другому. Она не просто переживала о надвигающейся смерти Роберто. Она почти что перестала быть собой. Она будто бы стала другим человеком, и Джулиан не знал, как с этим быть.

Ему казалось, что он проживает собственную трагедию, которая началась, когда Энджи купила косяк у того сраного оператора подъемника. Он дивился тому, как стремительно случилось в его жизни то мгновение, как каждое решение привело к следующему, как все они сошлись воедино, собрались в единую массу, набрали силу и понеслись под откос, словно перегруженный грузовик, у которого отказали тормоза, и избежать последствий было невозможно. Невозможно было остановиться, свернуть или отклониться. Но он знал тогда и знает сейчас, что нельзя вернуться в прошлое и все изменить. Наверное, так было и у Рэнди. И возможно, не только у него, а у всех клиентов Джулиана.

Он пошел в кухню, налил себе еще виски и увидел, что бутылка почти пуста, но не стал закрывать ее, а вылил остатки в стакан. Снова сел на диван и, уставившись на умирающие цветы, думал, как бы продлить им жизнь. Мать обычно добавляла в воду сахар в качестве подкормки. У них в квартире сахара не было, потому что Энджи никогда ничего не пекла и не видела смысла покупать то, что все равно бы не использовала, но Джулиан задумчиво посмотрел на свой стакан, сделал последний глоток и опрокинул оставшееся в вазу. Если человеческое тело умеет перерабатывать алкоголь в сахар, может, и цветы тоже. Коричневая жидкость выплеснулась в воду, приятной капелью стекая по толстым стеблям – словно дождь, просачивающийся сквозь крону дерева.