Книга Покаяние, страница 130 – Кристин Коваль

Нора и Жаклин теперь спят на нижних койках. Они здесь дольше, чем остальные девочки в камере, и наверху спят новенькие. Норе и Жаклин, как и Парадайз с Марией Эленой, не повезло, что их судят как взрослых, поэтому их дела тянутся долго. Парадайз уехала несколько месяцев назад, через три дня после Рождества, и в тот день она заставила всех, кто сидел в комнате отдыха и ел приготовленный приятным охранником попкорн, смотреть по телевизору, как под музыку горит рождественское полено. Сказала, что выиграла дело и ее приговорили всего лишь к двенадцати годам. Первые пять лет она будет сидеть в Денвере, в исправительно-трудовой колонии Департамента по делам молодежи – далеко отсюда и еще дальше от дома, потому что колония рядом с их центром переполнена. Тетя Парадайз не сможет навещать ее там, слишком далеко – но на это Парадайз только пожала плечами. Она рада, что ей дали двенадцать лет, но Жаклин и Нора подумали, что за продажу мета это слишком большой срок.

— Когда мне исполнится двадцать один, остальные семь лет я буду сидеть в обычной тюрьме, но, может, к тому времени меня освободят по УДО, – сказала Парадайз, засовывая в маленький пакет рисунок и две книги. Ей не разрешили взять никаких предметов гигиены, поэтому она положила их в контейнер, который засунула под кровать, а затем выпрямилась и огляделась так, будто ей нужно было упаковать что-то еще. Нора и Жаклин стояли у двери, а охранница, которая ждала в коридоре, постукивала ногой.

— Ты там кого-нибудь знаешь? – спросила Нора. – Я имею в виду, в колонии в Денвере.

Парадайз покачала головой.

— Но всех постоянно переводят.

Жаклин обняла Парадайз, а потом Парадайз обняла Нору и вышла из камеры.

— Может, увидимся там! – крикнула она через плечо.

Они дождались, пока шаги Парадайз утихнут в коридоре, а потом вытащили ее контейнер, чтобы забрать оставленные ею гигиенические принадлежности. Прокладки они поделили (охранники никогда не дают достаточное количество, которого хватило бы на все дни месячных, – непонятно, откуда у Парадайз запас), зубную пасту взяла Нора, а мыло – Жаклин.

Прокладки из того запаса давно кончились, и Нора снова экономит свои: носит каждую до тех пор, пока та не переполняется кровью, и по ночам стирает белье в раковине. С тех пор как перевели Парадайз, приехали и уехали еще семь девочек. Две последние, Зои и Химена, решили, что терпеть не могут друг друга, и лежат на своих койках, отвернувшись к стене. Зои пришлось резко слезть с лекарств, потому что, когда она поступила, психиатр был в отпуске. Ее либо рвет из-за ломки, потому что она не получает «Субоксон», который принимала для лечения опиоидной зависимости, либо она плачет, потому что не получает антидепрессантов. За что она сидит? За прогулы. Она пропускала школу, потому что ее семья жила в машине и им негде было зарегистрировать Химену. В школе в Римрок-Джанкшен ее арестовывали трижды: два раза за курение вейпа с марихуаной и один – за драку, в результате которой другая девочка попала в больницу. Все это для Химены не ново: ей было девять, когда на нее впервые надел наручники белый школьный полицейский и сказал, что она ступила не на ту дорожку и попадет в тюрьму. Химена думает, что ей дадут условное и испытательный срок и отпустят на следующей неделе, поэтому ей нет смысла заводить здесь друзей, хотя она рассказывает о себе всем, кто готов слушать. Она то и дело затевает драки, поэтому уже дважды оказывалась в смирительной рубашке, и во второй раз на голову ей надели противоплеватель, в котором она практически задыхалась. Страх, с которым Химена говорит об этом, не вяжется с ее бравадой, но никто над ней из-за этого не смеется. Все они больше всего боятся, что на них наденут смирительную рубашку – или отправят в одиночный штрафной изолятор.