Книга Покаяние, страница 133 – Кристин Коваль

Он пожимает плечами.

— Начальник сказал, что к тебе пришли.

Несколько девочек потихоньку присвистывают.

— Сейчас получишь, Нора, – шикает одна.

Нора заливается краской и смотрит на терапевтку. Та кивает, и Нора выбегает за охранником в коридор.

Нора входит в комнату для свиданий, и Энджи, которая расхаживала по ней туда-сюда, останавливается и обнимает дочь так крепко, что та кашляет.

— Почему ты приехала? – спрашивает Нора, высвобождаясь из объятий. – Все разозлились, что я ушла с терапии.

Энджи садится и похлопывает по соседнему стулу.

— Присядь, ладно?

Нора складывает руки на груди.

— Не хочу.

— Милая, у меня плохие новости.

— Уходи, – говорит Нора. – Я не хочу с тобой разговаривать.

— Нора, мне жаль. Я знаю, что тебе будет тяжело это услышать.

Энджи тянет Нору за руку, пытаясь усадить, но та вырывается, и рука Энджи ударяется о металлический стол.

— Ай. Это было больно.

Нора отходит в угол комнаты, Энджи подходит к ней и снова пытается обнять. Нора с силой отталкивает ее, будто догадываясь, что Энджи хочет сказать, но не хочет этого слышать, а затем валится на стул, подавленная непонятным нарастающим предчувствием.

— Бабушка Ливия… Она умерла.

Произнеся эти слова, Энджи снова садится на стул по другую сторону стола и думает, что Нора, возможно, пытается разобраться, что сейчас чувствует. Грусть, потому что бабушка умерла, а когда кто-то умирает – это всегда грустно. Облегчение, потому что Ливия была уже не бабушкой, а мешком костей со странным запахом, на который Нора старалась не обращать внимания. Стыд за то, что оттолкнула мать. Все эти чувства были бы уместны, все это чувствовал бы в подобной ситуации любой ребенок.

Энджи принесла фотографии. Не Ливии, а церкви и цветов. Она тихо рассказывает, как прошли похороны, что говорил священник, кто из друзей пришел, хотя имена этих друзей ничего не значат для Норы, потому что принадлежат чужим бабушкам. Нора слушает, потому что так надо, кивает, когда нужно, но не плачет. Теперь она больше не плачет.

Уходя, Энджи протягивает Норе письмо.

— Это от дочки Мишель. Вечно забываю, как ее зовут.

— Ханна, – говорит Нора, забирает письмо и засовывает в карман, прежде чем Энджи успевает спросить, что там.

Позже, сидя на кровати, Нора разрывает конверт.

Дорогая Нора,

мама сказала, что твоя бабушка умерла от болезни Альцгеймера. Мне очень жаль, и я надеюсь, что тебе не слишком грустно. Я помню, как ты говорила, что вы с ней любили собирать пазлы и печь печенье. Ты, наверное, очень по ней скучаешь. В школе всё как всегда. Я по-прежнему терпеть не могу уроки изобразительного искусства, но уверена, что ты их по-прежнему обожаешь. Через пару недель у меня начинаются тренировки в команде по лакроссу.

Обнимаю, Ханна

К букве «о» Ханна добавила глазки и улыбку. Нора прислоняется к стене и закрывает глаза. Она впервые получает новости о ком-то и от кого-то из школы. Здесь им не разрешают пользоваться телефонами и заходить в соцсети, так что никакого инстаграма и снэпчата, а на компьютерах, которыми они иногда пользуются на уроках, стоят ограничения. Раньше они с Ханной хорошо общались. До того, как все перестали разговаривать с Норой (или это Нора перестала?), их компания часто проводила время у Ханны дома. Иногда даже у Норы. Двум девочкам из их компании даже нравился Нико.