Книга Покаяние, страница 136 – Кристин Коваль

— Ты, вероятно, чувствуешь себя покинутой, я понимаю, – говорит отец Лопес. Он тянет себя за кустистую бровь и добавляет: – Случается, что Господь молчит. Это не значит, что он тебя не любит.

«Чем тут поможет любовь? – думает Энджи. – Любовь не изменит того, что случилось». Энджи молча сидит, опустив глаза. Минуты проходят так, как обычно и проходят в последнее время – медленно. Руки она сложила на коленях одну на другую и пересчитывает костяшки: одна, две, три, четыре. Затем – ямки между костяшками: одна, две, три. Когда-то по ним она определяла, в каком месяце тридцать один день, а в каком – тридцать. Она прокрастинирует, тянет с исповедью как можно дольше. Ей нужно сказать слишком многое; она наделала слишком много ошибок. Вся ее семья развалилась. Это она виновата? Она, наверняка она, причем столько раз, что не сосчитать.

— Нору могут посадить на всю оставшуюся жизнь, – наконец выпаливает Энджи. Она злится на Нору, злится так сильно, что не может понять, как простить ее, и скучает по Нико каждую минуту каждого дня до глубокой пульсирующей боли, но Нора все-таки ее плоть и кровь, и она тоскует по дочери так же, как тоскует по сыну. – Ее могут приговорить к пожизненному сроку и дать право на условно-досрочное освобождение только через сорок лет. Я знаю, что она совершила ужасный поступок, но ведь так у нее не будет возможности исправиться, искупить свою вину. Это – все это – несправедливо.

— Дитя мое, – начинает было отец Лопес, а затем замолкает и опускает голову. – Энджи. Ты права. Это не кажется справедливым.

Энджи снова пробегает пальцами по костяшкам и тихо говорит:

— Как так получилось, что мы думаем, что человек не может измениться?

Мгновение отец Лопес молчит, опустив взгляд: может, рассматривает собственные костяшки. Наконец он прокашливается и отвечает:

— На этот вопрос у меня нет определенного ответа. Система уголовного правосудия не то чтобы направлена на прощение, разве что на возмездие и наказание. Но то, что происходит внутри этой системы, не в твоей власти. Лучшее, что ты можешь сделать как мать, – поддержать Нору в ходе процесса.

В уголках глаз у Энджи собираются слезы, упрямые и тучные, и она вытирает их тыльной стороной ладони.

— Но есть кое-что, что в твоей власти, – продолжает отец Лопес. – Спроси себя, отличаешься ли ты от системы. – Он смотрит Энджи в глаза, и теперь уже она опускает голову и снова глядит на свои руки.

— Я не знаю как, – шепчет она. – Как мне простить ее? И как простить, если я до сих пор не знаю, почему она так поступила?

— Господь не ставит условий для того, чтобы прощать, – говорит отец Лопес. – Не должна и ты.

«Но как же не ставит? – думает Энджи с горечью. – Еще как».

— Мне кажется, тебе нужно поговорить не со мной, но я всегда здесь.

Энджи кивает, боясь подать голос.

— Отпускаю грехи твои во имя Отца, Сына и Святого Духа, – говорит отец Лопес.

— Аминь.

— Славь Господа, ибо Он благ.

Эту часть Энджи не помнит и потому молчит. Тогда отец Лопес говорит:

— Если бы ты исповедалась, то должна была бы сказать: «Милость Его вовек».

«Я сказала бы, – думает Энджи, – будь это правдой». Но вслух говорит только:

— Да.

— Ступай с миром, дитя. Он тебе… – Он запинается и прокашливается. – Он нам всем нужен.

Энджи крестится, выходит из исповедальни и спешит на свежий воздух, прозрачный и бодрящий. Запоздало она понимает, что не покаялась ни в каких грехах.