Онлайн книга «Покаяние»
|
Наконец Гил встает и протягивает над столом руку. — Договорились. — Пятнадцать лет, – говорит Дэвид. – Пятнадцать. Он, судя по всему, не обрадован, а потрясен. Хотелось бы Джулиану рассказать, какие сроки в Нью-Йорке получают его несовершеннолетние клиенты, которых он представляет pro bono. В основном черные и латиносы, все – из бедноты. Система их почти не щадит. Пятнадцать лет им дают за нападение или торговлю наркотиками, а не за убийство. Ему очень хочется сказать Энджи: «Помнишь Рэнди Мартина? По сравнению с ним Норе повезло», но Джулиан успевает сдержаться: сравнивать их было бы непрофессионально. Он переводит взгляд в окно кабинета Мартины и заставляет себя досчитать до десяти. Гряда Сан-Морено весь день скрывалась за грозовыми тучами, и теперь опустившиеся вниз облака заволокли город, и из одних время от времени сыплются крупные снежинки, а из других, когда температура чуть поднимается, – хмурая морось. — Это удача, – говорит Мартина. – Учитывая обстоятельства, это хороший результат. — Я думал, ты получше постараешься, – резко говорит Дэвид, сверкая глазами на Джулиана. – Я думал, из-за психоза ее отправят в психиатрическую больницу. У Дэвида такой же квадратный подбородок, как был в школе. По обеим сторонам рта одинаковыми пятнами растет белая борода, которая выдает не то возраст, не то стресс от происходящего, а может, и то и другое, а щеки покрывает «щетина горцев» – так обычно в шутку говорит Джулиан, когда рассказывает Маюми, какие у них в городе мужчины. У него такие же льдисто-голубые глаза, как у Норы – или наоборот, – и слишком идеальный нос, но под глазами припухло, а плечи обмякли. Он, кажется, хороший отец. Он приходил на судебные заседания. Приезжал к Норе так часто, как только мог, читал о психических заболеваниях и побочных эффектах антидепрессантов и среди ночи присылал Джулиану ссылки на статьи. Но все-таки Джулиан чувствует, что неприязнь, которую он испытывал к Дэвиду в школе, до конца не исчезла. — Мы это обсуждали, – говорит Джулиан. – Помните? Мы решили – сообща – не упирать на то, что Нора недееспособна, потому что такая стратегия часто не срабатывает и потому что эксперт, выдвинутый прокурором, мог заключить, что никаких психических заболеваний у Норы нет. Если бы мы проиграли, Нору могли бы осудить за убийство первой степени и приговорить к пожизненному сроку. Но даже если бы мы выиграли, ее бы отправили в психиатрическую больницу на неопределенный период. Ее могли бы держать там гораздо дольше пятнадцати лет. — Это несправедливо, – говорит Дэвид. – Она ведь ребенок. Дэвид – и Энджи – делали для своих детей все, что могли, и любили их; и где во всем этом справедливость? Но, с другой стороны, есть ли вообще в жизни справедливость? Вдруг Джулиан чувствует, что снова раздражается и злится без причины, хотя знает, как тяжело такие процессы переживают родители, и выплевывает слова, которые пытался сдержать. — Справедливо. Если бы на ее месте был любой мой клиент из Нью-Йорка, черный подросток из Бронкса, который убил брата, его бы отправили в тюрьму на гораздо более долгий срок, чем пятнадцать лет. Норе повезло, что ей дали столько. Очень повезло. Губы Энджи сжимаются в линию. — Дэвид, он пра… — Ты, – говорит Дэвид, тыкая пальцем в Джулиана. – Эта твоя сделка – полная хрень. Я думал, что ты справишься лучше, но я так и знал, что надеяться на тебя нет смысла. То, что ты сделал, принесет нам всем еще больше боли. А ты и так принес ее достаточно. |