Книга Покаяние, страница 153 – Кристин Коваль

— Мистер Дюмон, вы сюда пришли читать мораль или договариваться? Нэнси, принесите кофе, пожалуйста! – Гил, снова ощетинившись, выкрикивает все это на одном дыхании, как будто кофе так же важно, как и переговоры о сделке со следствием. Из приемной слышится только тишина, которую Гил, видимо, воспринимает как знак согласия. – Снисходительность к тем, кто совершает тяжкие преступления, в том числе и несовершеннолетним, только провоцирует их на дальнейшие преступления. Я не собираюсь создавать в своем округе круговорот арестов, освобождений и рецидивов. И еще: я вполне уверен, что, если попрошу назначить наказание по всей строгости, мою просьбу удовлетворят.

Мартина театрально вздыхает. Этот вздох Джулиан постоянно слышал, когда был маленьким.

— Это лотерея, мистер Стаки. Абсолютная лотерея, и вы это знаете. Вы пытаетесь взбаламутить общественность делом якобы жестокой преступницы, но, если на скамье присяжных окажутся не те люди, они очень даже могут проникнуться к девочке сочувствием из-за ее возраста и проблем с психикой.

— И наоборот. Это и для вас лотерея.

В кабинет с тремя одноразовыми стаканчиками и кофейником ковыляет Нэнси. Она ставит кофейник на одну из папок на столе и бросает рядом несколько пакетиков сухого молока.

— Кофе? – спрашивает Мартина, глядя на Джулиана. Тот качает головой: руки у него то и дело дрожат уже несколько недель – от стресса, или от частых перелетов, или черт знает от чего еще, – и он не хочет показывать, что нервничает. Гилу Мартина кофе не предлагает.

— Послушайте, – говорит Джулиан. – Давайте признаем, что у нас разное мнение насчет Норы, но мы все, очевидно, также признаем, что суд – это лотерея. Как насчет такого варианта: вы разрешаете ей признать себя виновной в причинении смерти по неосторожности и просите назначить ей шестилетний срок, который она отбудет в исправительно-трудовой колонии Департамента по делам молодежи?

Гил качает головой.

— И не мечтайте. Максимум убийство второй степени.

— Вы кое о чем забываете, Гил. – Джулиан поддается раздражению и намеренно пренебрегает формальным обращением «мистер Стаки». – Параграф 24–4.1–303. Прокурор обязуется обсуждать сделку со следствием с потерпевшими. Разве на вашем сайте не говорится, что права потерпевших имеют первостепенную важность?

— Потерпевший мертв.

— Родители потерпевшего, которые являются также родителями Норы, легко могут воспротивиться и заявить, что не хотят, чтобы их дочь сажали на всю жизнь. Судья не оставит это без внимания – как, кстати, и пресса – и примет в расчет.

— Убийство второй степени, – упрямится Гил.

— Хорошо, – говорит Джулиан. – Если вы согласны на пятнадцатилетний срок, который Нора будет отбывать в колонии для несовершеннолетних округа Пиньон, пока ей не исполнится двадцать один с возможностью условно-досрочного через семь лет, пусть будет убийство второй степени.

От этого дела Норе теперь не отделаться всю жизнь – оно столько мелькало в новостях, что любой, кто решит вбить ее имя в поисковик, сразу узнает, кто она, – поэтому неважно, будет ее преступление называться убийством второй степени или причинением смерти по неосторожности, важно лишь то, какой ей дадут срок и где она будет его отбывать. Если спустя семь лет Норе дадут УДО, то ей не придется сидеть во взрослой тюрьме, и в ближайшей перспективе это главное. Глядя на сидящего в раздумьях Гила, Джулиан затаил дыхание.