Книга Покаяние, страница 3 – Кристин Коваль

Они стоят в прихожей, студеный воздух пробирается через дверь, которую Дэвид не до конца закрыл, снег с его ботинок стаивает на теплый пол. Он в шортах и футболке, хотя погода на улице уже зимняя, и Мартина, смущенная интимностью вида жестких волос на его икрах, поднимает взгляд. Дэвид работает рейнджером в Службе национальных парков и, наверное, привык часто находиться на воздухе, на жаре летом и на холоде зимой, но его покрывшиеся мурашками голые ноги – будто брешь в броне, признание собственного отчаяния. Щель в паркете засасывает собравшуюся у его правой ноги лужицу, втягивает воду во внутренности дома в викторианском стиле.

— Мне очень жаль. – Звучит по-идиотски, ведь что это вообще значит? Что она принесет им запеканку? Что жалость каким-то образом поправит случившееся? Эти слова, еще более пустые, чем обычно, повисают между ними в воздухе.

Дэвид переминается с ноги на ногу, и с его ботинок валится очередной комок снега. Снова влага, из-за которой и так вздыбившийся дубовый пол вздыбится еще больше. Рыжие волосы Дэвида с выцветающими на висках прядями торчат жирными клочками, а в глаза Мартины он вперился взглядом, похожим на слишком крепкое рукопожатие, которое он не желал ослабить.

— Нам нужна твоя помощь. Нору увезли в тюрьму.

Мартина молча смотрит на него, стараясь сохранить на лице бесстрастность. Это всегда было одним из ее преимуществ как юриста: никто не мог понять, что она думает.

— Ей всего тринадцать, – говорит он. – Она ребенок. В таких случаях должен быть другой порядок.

— Дэвид, я через пару месяцев выхожу на пенсию. Я могу направить вас к адвокату, который справится лучше меня. У меня было только одно подобное дело, да и то покушение на убийство.

Она не может брать новых клиентов. Ей семьдесят два, и она устала, устала от пошлых разводов, грызни за опеку, исков за просроченную арендную плату, устала писать завещания для обеспокоенных родителей, составлять договоры для новых магазинов алкогольных напитков, защищать лыжников-любителей, распивающих спиртное в общественных местах. Последние несколько лет она кажется самой себе каким-то грехоприимцем: защищает своих клиентов, что бы они ни совершили, хранит их секреты. В какой-то момент волшебство от того, что она, будучи юристом, с максимальной отдачей представляет чьи-то интересы, полемизирует, приводит доводы, ищет компромисс, – это волшебство рассеялось. Постепенно Мартина передавала клиентов купившей ее практику юристке – молодой женщине, все еще жадной до работы, которая только выстраивает клиентскую базу. И Мартина знает, что Дэвид об этом знает, потому что Лоджпол – маленький городок. Здесь все всё обо всех знают.

В ответ Дэвид смотрит на нее с таким же бесстрастным выражением.

— Энджи знала, что ты так скажешь. Но Норе нужен адвокат.

«Да, – думает Мартина. – Но только не я». Только не в случае этой семьи. Но все-таки Нора еще ребенок. Ее не должны держать в камере. А женщина, которая купила ее практику, не занимается уголовными делами, а передает их юридической фирме в Уэринге в часе езды отсюда. Она из этого нового поколения, которое делает только то, что хочет, как будто марать руки выше их достоинства.

— Энджи говорит, что тебе стоит взять это дело из-за Дианы. У нас не хватит денег нанять кого-то другого. Мы уже заложили дом второй раз, чтобы оплатить лечение Нико. Или ты, или ей назначат государственного защитника.